Еще не поздно 1-5 (версия 2012 года) - Павел Владимирович Дмитриев

type="note">[451]. Это, конечно, примерно то же самое, что сказать во времена флибустьеров: «Сокровище зарыто на Юкатане». Но при наличии работающих образцов все выглядело очень даже реально.

Но все же этот раздел техники мне был знаком куда лучше, чем первые компьютеры. Спасибо бракоделам-китайцам, научили разбираться в вопросе несколько глубже, чем нужно для обычной эксплуатации. Пришлось привыкнуть, кроме этикетки, внимательно читать и описание, а также задавать правильные вопросы о технологии производства. Поэтому, немного покопавшись в памяти, мне даже удалось нарисовать основные схемы и параметры типа «глазковой» диаграммы. Вдобавок вспомнил умные слова — «деградация перехода», «квантовые точки», «вертикальный инжекционный», «резонатор Фабри-Перро». Надеюсь, последний уже хотя бы изобретен и на меня не будут смотреть как на идиота[452].

Дело было за малым — найти будущего Нобелевского лауреата и уговорить его заняться нашим небольшим вопросиком. Впрочем, это не казалось серьезной проблемой. Искомый товарищ и не думал скрываться от бдительного ока спецслужб, а спокойно работал в физико-техническом институте Иоффе, яростно копал материал для своей докторской диссертации.

…Ленинград встретил оттепелью и зарядами противного мокрого снега с дождем. Хорошо хоть самолет успел сесть нормально. Больше всего меня удивило название аэропорта «Шоссейная», даже повеяло чем-то из детства, типа стихов Маршака про человека с Бассейной[453]. Впрочем, здание аэропорта было не менее интересным. Небольшое, как приличный дворец культуры заката империи, с ограненными почти в шестеренку колоннами и окнами в неглубоких нишах, образующих что-то вроде фальшивой колоннады. Изнутри высокий гулкий купол, двойной свет и, как это водится в СССР, вездесущие барельефы рабочих, колхозников и прочих сомнительных личностей. Только в отличие от московской простоты тут их дополняла очень красивая роспись в глубоких синих тонах, почти как в храме. Место иконостаса занимала стилизованная карта авиационных маршрутов.

Впрочем, любоваться достопримечательностями оказалось некогда. Время было спрессовано до предела, через шесть часов обратный рейс. Поэтому мы с Анатолием почти пробежали по выложенному крупной мозаикой залу через тяжелые двери с круглыми, под иллюминаторы, стеклами к стоянке такси… И уперлись в немалый хвост — очередь желающих.

Не знаю, имела ли место локальная флюктуация по причине отвратительной погоды или город на Неве начал раньше других приобщаться к коммерческим традициям дикого капитализма. Но договориться с одним из кучковавшихся в сотне метров водителей удалось только за лишнюю десяточку. И то только со скидкой на занятость «по счетчику» в течение ближайших часов. По меркам шестьдесят шестого года, когда тариф за километр был десять копеек, это являлось полным и безусловным грабежом. Толик уже подумывал, что правильнее: дать козлу в глаз или достать корочки и показать спекулянтской роже, где раки зимуют. Но я его удержал — при нашей нехватке времени, которое само по себе было деньгами даже в СССР, позволить себе роскошь ехать за сорок копеек на автобусе мы никак не могли.

Архитектурные удивления продолжились в Физико-техническом институте имени Иоффе. Как-то я привык к зданиям масштаба МГУ, УрГУ, УПИ, а тут желтый двухэтажный дом, своими размерами больше напоминавший мой НИИ или даже дачу Шелепина. Хотя оказалось, что в глубине двора корпуса тянутся чуть ли не до противоположной стороны квартала, но все равно было сложно поверить, что именно здесь сделали столько блестящих открытий[454].

На секретность тут явно плевали с высокой колокольни. Тетка на вахте в ответ на наше: «Где можно найти товарища Алферова?» — только махнула рукой, показывая направление вдоль по коридору. В общем, для того, чтобы попасть в лабораторию молодого светила советской науки, достаточно было уверенного и улыбчивого лица. Проблемой оказалось найти нужную комнату на далеких задворках, за чередой длинных коридоров. Уже это не оставляло сомнений в том, что пользы от практического применения полупроводниковых лазеров никто не видел[455].

Лаборатория производила фантастическое впечатление. Огромное количество причудливо соединенных труб разных диаметров, блестящие гайки, переходники, отводки со стеклышками. Из глубины доносилось бульканье, чавканье и негромкое гудение электродвигателей. Казалось, мы попали в сон обкурившегося сантехника.

Симпатичная блондинка-лаборантка охотно показала стоящий у окна письменный стол, над которым нависал пяток обтянутых халатами спин. Спор был в самом разгаре, но используемые в нем термины не оставляли шансов на понимание. Вежливое покашливание не помогло, пришлось натурально освободить себе перед столом кусочек пространства, поздороваться и попросить начальника уделить нам хотя бы полчаса своего драгоценного времени.

Подвижное, удивительно чувственное лицо, острый треугольный нос, высокий лоб. Слегка вьющиеся, зачесанные назад волосы. Жорес Алферов был удивительно молод и красив для уже знаменитого ученого. Особенно выделялись глаза, лукавые, с хитринкой, они как-то по-особенному блестели в неярком свете ламп. Во мне проснулась зависть — с таким взглядом… Это же гарантированный, стопроцентный успех у женщин! Лет пять назад я пытался научиться чему-то подобному, но, увы, не преуспел даже с помощью специальных контактных линз.

— Добрый день, — заговорил я, — товарищ Алферов? Жорес Иванович?

— Да. — Он искренне улыбнулся, и мое задетое самолюбие еще раз тонко прошипело что-то злобное. — Чем обязан?

— Меня зовут Петр, — протянул руку сам и представил своего спутника: — Анатолий. Можем мы поговорить с вами хотя бы полчасика?

— Х-м… — Жорес окинул взглядом свое беспокойное хозяйство, — может быть, в курилку?

Трудно придумать более несерьезное место, чем закуток у грязного широкого окна институтского туалета. Особенно если учесть, что я так и не начал курить, а синий дымок сигарет не отбивал присутственного запаха.

— К нам недавно попали интересные материалы, — Анатолий достал из внутреннего кармана пару свернутых листочков со схемами полупроводниковых лазеров, небрежно расписанными английскими спецтерминами, и протянул их ученому.

— Мы работаем в похожем направлении. — Алферову потребовался всего один взгляд. — А откуда это у вас?

Вместо ответа мой спутник привычно предъявил красную книжечку удостоверения. Против ожидания Жорес откровенно обрадовался.

— Значит, этим всерьез занимаются! А говорили неперспективно, невозможно, бессмысленно! Сейчас точно не закроют мое направление!

— Работают… — Я чуть помедлил. — К сожалению.

— Это из США, да? Еще что-то, кроме идейных набросков? Не может ведь быть, чтобы вы пришли только ради этого!

Тянуть особого смысла не было, я кивнул Анатолию. Он вытащил из кармана небольшую