Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Артур слышал, как сверху переговаривались между собой стражники. Он оказался прав – армуты действительно подумали, что он убежал в открытую степь.

– Ему не скрыться, – резким голосом проговорил Демуджин, чье отрезвление приходило по мере осознания тяжести своего проступка. Пленник улизнул у них прямо из-под носа! Обыкновенный мальчишка оказался ловчее четверых обученных воинов, которые защищали Мир чудес от вторжения врагов! Как пресветлый хаким отнесется к подобной небрежности? Подумав только об этом, Демуджин внутренне затрепетал. Славному воину вдруг подумалось, что это он сам только что обрубил себе крылья, а пленник обвел его вокруг пальца…

– Выходим в степь. Возьмите стрелы, – рявкнул предводитель своим нукерам. – И пошевеливайтесь. Он ранен и не мог уйти далеко.

В последнем пункте Демуджин не ошибался. Пленник находился под землей в двух шагах от него и слышал каждое слово.

Глава 25. А кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою

Минуты шли своим чередом: напряженно, медленно, монотонно. В их такт кровь капала из его раны на каменный пол. Наверное, он неправильно затянул повязку. Впрочем, и без того его правая рука онемела и совершенно не слушалась своего хозяина. Кроваво-красное солнце над головой уже давно зашло, а он все не мог сбежать из темницы – Демуджин оставил одного из стражников охранять шатер, и тот, вместо того, чтобы сидеть внутри и продолжать поглощать дынную водку, зачем-то отмерял шагами пространство вокруг. Неужели он никогда не устанет? Уже мочи не было ждать, но вот когда Артуру почудилось, что терпению его пришел конец, нукер удалился под тростниковый навес.

Клипсянин торопливо вскочил на ноги и подбежал к веревке. Пришло время убраться отсюда! Обхватив ее обеими руками, Артур попытался по скользкой стене залезть наверх, но вдруг почувствовал такую боль, что, сдавленно застонав, отшатнулся от веревки как от ядовитой змеи. Проклятая рана, как же так неудачно получилось! Вновь попытался он подтянуться и лишь судорожное, прерывистое дыхание говорило о том, сколько трудов ему стоило это незамысловатое упражнение.

Рука совершенно не сгибалась, видно, он слишком сильно перетянул ее повязкой, либо же нож задел какие-то нервные окончания. А без надежной опоры клипсянин рисковал свалиться вниз и расшибиться о каменный пол. Еще несколько бесплодных попыток – и узник, не в силах сдерживать необузданные эмоции, в совершенном отчаянии ударил здоровым кулаком о камень, словно желая одним касанием обрушить стены зиндана.

Новая боль немного отрезвила его, и он, совладав с собою, поднял лицо кверху. Ночной ветер здорово освежал и приводил в чувство, но что с того, если ему не выбраться! Щеки приятно холодило; то слезы высыхали на них, так и не пролившись на пол.

Утро принесло вместе с собой знойные веяния оюня. Казалось бы, еще несколько дней назад кочевники ходили в овечьих тулупах, а сегодня уже изнемогали от жары. В районе Полидексы не бывало полузня; жара приходила резко и стремительно, а вместе с ней на поля, подобно вражескому неприятелю, набегала саранча. Славный работник Бербер с раннего утра намывал зинданы. В свободных штанах, открытых сандалиях, с оголенным торсом он изнемогал от жары и полчища мух, неожиданно слетевшихся на основательно сдобренные навозом земли хакима.

У хозяина в распоряжении имелось несколько подземных тюрем; каждую из них следовало тщательно мыть, ибо старик не терпел вшей и блох. Если пленники заражались паразитами, то и нукеры претерпевали неудобства, равно как и всякая местная тварь, включая ослов, мулов и кошек. Бербер являлся старательным работником и всегда делал больше, чем требовалось: когда ему говорили покосить сорную траву – он дополнительно вскапывал под ней землю, чтобы наверняка избавиться от сорняков. Когда следовало мыть помещения для скота – за компанию он еще и купал всю живность. Подобная старательность была вызвана вовсе не искренним желанием сделать лучше, а скорее жаждой получить сверх своего обычного заработка. Бербер весьма любил золотые монетки, ради которых был готов пожертвовать всем имевшимся в его распоряжении временем.

Сегодня он начал с восточного зиндана. Покряхтывая и досадливо отмахиваясь от мух, старательный работник сбросил в подземелье веревочную лестницу, а затем спустился и сам. Освещая углы темницы масляной лампой, он почти с ужасом отметил, что каменные стены заляпаны кровью! Значит, на этот колодец придется потратить куда больше времени, чем он планировал вначале. Пристально разглядывая темно-бурые разводы непонятного происхождения, армут не сразу обратил внимание на лежавшего на полу виновника подобного беспорядка. Бербер осторожно приблизился и тронул спящего юношу за плечо, однако почти сразу в страхе отпрянул, ибо кандалов на нем не оказалось!

Пленник сильно вздрогнул, очнувшись. Темные голубые глаза его уставились на нежданного гостя; в них промелькнули испуг, боль, отчаяние – и все эти эмоции быстро сменяли одна другую, остановившись в конце концов на полном безразличии. И тогда до Бербера дошло, что перед ним тот самый неуловимый мальчишка, которого всю ночь разыскивал Демуджин со своими соратниками. Но как же глупо, в самом деле, неужели доблестные воины так напились, что попросту забыли, где оставили пленника?

– Что ты тут делаешь? – строго поинтересовался Бербер, который во всяком деле любил порядок.

– Меня хотят объявить рабом, но между тем я свободный человек. Я пытался убежать и спрятался здесь, но моя рука… Боюсь, я ранен и вылезти из кувшина без чужой помощи мне не под силу, – с тихой грустью объяснил пленник.

Бербер обратил внимание на то, что одна рука у юноши измазана кровью, равно как и ладонь, которой он, судя по всему, пытался наложить повязку. Наверняка рана причиняла ему сильную боль, однако пленник держался невозмутимо – взгляд его был открыт и честен, а лицо, кроме излишней бледности, никоим образом не выдавало страдания. Берберу вдруг стало его немного жаль; ровно настолько он бы посочувствовал красивому раненому зверю, которого в скором времени надобно отвести на убой.

– Раз сам хаким приказал тебя отыскать, я, повинуясь долгу, обязан немедленно сообщить о твоем местонахождении Демуджину, – неуверенным голосом произнес он.

Пленник помрачнел, а живой взгляд его потух.

– Если они все же сочтут меня рабом, то непременно убьют, – в отчаянии прошептал он.

Бербер неловко кивнул. Жалость в его груди разрасталась подобно непреодолимой болезни; неужели именно ему предстоит послужить причиной смерти этого беззащитного и такого еще юного пленника?

– Мне бы хотелось помочь тебе, но долг велит…

Пленник с робкой надеждой взглянул в лицо славному работнику.

– Прошу вас, сжальтесь надо мной! Помогите вылезти наверх и не сообщайте обо