Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Дальше понятно. Вокзалы, почты, банки…

По лицу Великой княгини текли слезы. В глазах стояла такая мука, что я сдался.

— Ладно. Давайте попробуем снова поговорить. Вразумить.

Я посмотрел на Зуева — тот был занят инструктажем штурмовых групп. Я снова взял шашку с привязанным платком. Мои шаги по пустынной мостовой звучали как удары молота по гробу. Мне помахали опять белым из окон, я поднялся на крыльцо. Дверь открылась, и снова вышли двое: Сергей Александрович и этот его неотлучный демон-грузин с кинжалом на поясе. Любовник его?

— Опять вы, мистер-кухмистер? — голос Великого князя был полон ядовитой насмешки. Это он меня поваром обозвал? — Зачем явились?

— Ваша супруга в безопасности, — холодно ответил я, стараясь сохранять спокойствие под градом его оскорблений. — Она умоляла меня сохранить вам жизнь. Только ради неё я здесь. Сергей Александрович, это последний шанс. Сложите оружие. Город захлебнется кровью, и первой она потечет из этого особняка. Не будьте безумцем.

— Вы смеете поучать меня? — Великий князь сделал шаг вперед, его лицо исказилось от презрения. — Вы, ничтожный авантюрист, возомнивший себя вершителем судеб? И моя жена… она слишком добра к таким подонкам, как вы.

— Лиза… хочет мира, — я невольно сорвался на её имя, и это стало искрой в пороховом погребе.

— Лиза⁈ — взревел Сергей Александрович. — Как ты смеешь называешь мою жену по имени⁈

Он схватился за Нагаз за поясом. Одновременно с ним грузинский князь, словно пружина, метнулся вперед, выхватывая кинжал. Блеск стали у самого моего горла — выпад был стремительным. В этот момент во мне проснулось то, что я взращивал годами на Диком Западе. Рефлексы ганфайтера сработали прежде, чем я успел подумать.

Я резко отшатнулся назад, уходя от лезвия кинжала. Тяжелый «Миротворец» сам прыгнул мне в руку. Бах! Первая пуля вошла точно в лицо грузинскому князю. Его голова мотнулась назад, и он рухнул навзничь, не успев закончить выпад.

Бах! Я перевел ствол. Сергей Александрович уже наводил на меня свой револьвер, но я был быстрее. Пуля раздробила ему правую кисть. Оружие выпало, он взвыл от боли. Но, надо отдать ему должное, он не сдался. Окровавленной левой рукой он попытался подхватить револьвер с пола.

Бах! Третья пуля прошила его левое предплечье.

Я краем глаза увидел движение в глубине прихожей. К двери бежали вооруженные люди — офицеры князя. В прошлом веке были декабристы, а у нас сейчас апрелисты. Я понял, что времени у меня — секунды. Высунув руку через плечо скорчившегося от боли Великого князя, я выпустил оставшиеся три патрона в дверной проем, целясь в тех, кто бежал к нам. Кого-то зацепило, кто-то отпрянул.

Я прижался спиной к холодному камню стены особняка, уходя с линии огня. В этот момент за моей спиной ад разверзся по-настоящему.

— Огонь! — донесся крик Зуева.

Звон разбитых окон первого этажа слился в один нескончаемый грохот. Сотни выстрелов жандармов и солдат, от фасада здания полетели осколки кирпичей, из особняка отвечали и мощно. Сергей Александрович, зажимая раненые руки и что-то крича от боли, пошатываясь, нырнул внутрь прихожей, спасаясь от свинцового ливня своих же сторонников.

Я нырнул с крыльца вниз, за каменную балюстраду, чувствуя, как над головой свистит свинец. А затем, перекрывая хаос одиночных выстрелов, заговорил наш главный аргумент. Тра-та-та-та-та-та! Первая очередь пулемета вспорола воздух, выбивая каменную крошку над входом и знаменуя начало конца.

Глава 17

На каждый вопрос есть четкий ответ:

У нас есть «максим», у них его нет.

Примерно это я подумал, когда грохот выстрелов над головой внезапно сменил тональность. К сухому треску винтовок и отрывистому «лаю» одиночных выстрелов добавился тяжелый, размеренный стук, от которого, казалось, завибрировал сам воздух.

— Твою мать! — выдохнул я, сильнее вжимаясь в холодный камень стены.

Я не ошибся. Из окна второго этажа, выбив остатки стекол, высунулся характерный кожух «Максима». Заговорщики не просто подготовились — они превратили резиденцию в крепость. У них был пулемет. И почти сразу появился «Максим» на первом, справа от входа. Сначала одна свинцовая метла стеганула по площади, выбивая каменную крошку и фонтанчики пыли. Потом вторая. Я увидел, как расчет нашего «Гочкиса», только что бодро поливавшего фасад, буквально смело. Офицер и двое солдат повалились на мостовую, превратившись в неподвижные кули серого сукна. Остальные брызнули в стороны, ныряя за «гуляй-город» — наши передвижные щиты, которые теперь казались жалкими поделками из фанеры против такой мощи.

Ситуация из бодрого штурма превращалась в кровавую баню. Стрельба на подавление со стороны жандармов шла теперь только из окон соседних домов, но «Максимы» из резиденции уверенно доминировали в этой дуэли. Единственное, что нас спасало — камни для мостовой, наваленные в повозки. Их «Максимы» пробить не могли. А вот брустверы из мешков с зерном дырявили только так.

Я быстро оценил свои собственные шансы. Добежать до «гуляй-города»? Смертный приговор. Пулеметчик срежет на полпути, даже не вспотев. Свернуть за угол? Там уже кипел свой ад, слышались крики и выстрелы. Позади резиденции, судя по «тра-та-та», ситуация была не лучше. Я оказался в «мертвой зоне», которая с каждой секундой становилась всё более живой и опасной.

Единственный путь вел внутрь. Парадная дверь, массивная, дубовая, всё еще была распахнута — видимо, в суматохе её просто не успели или не смогли закрыть.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин жжет вены. Пальцы привычно и быстро перезарядили Кольт «Миротворец». Щелчки барабана в этой канонаде были едва слышны, но я чувствовал их подушечками пальцев. Рывок!

Я пролетел вдоль стены, стараясь не задевать выступы, и прижался к косяку парадного входа. Сердце колотилось в горле. Быстро, буквально на долю секунды, заглянул внутрь.

Дзынь! Пуля выбила щепу из дверной рамы в паре сантиметров от моего уха. Я едва успел отдернуть голову. Там, в глубине холла, на полу распластался стрелок с винтовкой, карауля вход.

— Вот же дурак! — прорычал я.

Дуэли на равных — это для романов. В жизни побеждает тот, кто не подставляется. Не высовываясь сам, я просто сунул руку со стволом револьвера за косяк и, ориентируясь на память о расположении стрелка, выпустил все шесть пуль в направлении второго входа и вестибюля. Бамм-бамм-бамм! Грохот в замкнутом пространстве ударил по ушам.

Послышался стон, переходящий в булькающий хрип. Попал.

Я тут же спиной сполз по стене, выщелкивая пустые гильзы. Вставил свежие патроны. На всякий