Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Револьверы опробованы. Учитывая малое количество боеприпасов, дед сразу положил на всё знакомство три патрона. И сам показал пример, начав тренировать руку с помощью небольшой гантели. Игорь, наслушавшись его рассказов, потребовал старый чугунный утюг. Раритетный прибор, дореволюционный, с литым царским гербом. Открываешь крышку и насыпаешь внутрь раскалённые угли. По бокам – ряд отверстий. После загрузки твёрдого топлива оператор утюга начинает совершать им маховые движения, поднимая температуру. Гладит отлично, но уж очень тяжёлый. Потупчик тужится, краснеет, но держит. Стреляли они по мишени с дистанции в двадцать пять метров, весьма неплохо. Бес знает, где уголовники подрезали оружие. Фёдорович говорит, что когда-то наганы были на вооружении ВОХР в Железногорске.

Соседский сарай приватизирован, туда складывается всё мало-мальски нужное в перспективе и годное по состоянию: лодочные моторы, инструмент, палатки, дельная одежда. На всякий случай.

Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. С тех пор, как я, выпускник московского политеха, покинул столицу и ударился в сибирские и полярные авантюры, мой лексикон неоднократно менялся. Вот и сейчас: я начинаю всё чаще употреблять слово «значится», а вместо «что за хрень» употребляю местное «чё к чему». Неуместные маты всё чаще замещаются другими связками типа сибирского «тоси-боси» или «тырым-пырым» – чёртов дед… В сибирском диалекте есть составляющие со всех российских говоров, так что волжское «как могём, так работам» уместно и здесь.

Все стали серьёзными.

А бандитов нет. Вообще никого нет. Стоп! Соврал!

Вчера мы увидели отныне немыслимое, картинку из прошлой жизни – на эшелоне в десять тысяч, оставляя за собой шикарный инверсионный след, прошёл большой пассажирский джет, прямо над Енисеем. Мы даже поспорили, «Боинг» это или «Аэробус». Куда он шёл? На Норильск? Или это трансполярный рейс в Канаду или США? Никто по нему не стрелял. Странный рейс, тут не обошлось без Красноярска. Либо он вылетел оттуда, либо, как вариант, – подскакивал, заправлялся, а служба УВД аэропорта Емельяново его сопровождала.

Выходит, что надо ехать на разведку.

Или плюнуть на всё и забыть. Ох, тяжело жить в метаниях и непонятках…

Все возбудились; оказывается, южнее нас происходит нечто существенное. Ещё одна загадка. Согласитесь, горячая пища для размышлений.

…Община много работала, иногда отдыхала, и за нами всегда следила пришвартованная к берегу беглянка – «Синильга».

Плавмагазин издевался, ругал, насмехался и всячески провоцировал: «И долго вы собираетесь тут сидеть? Проедите все мои запасы, а дальше что? Посёлок опустошён. Поедете грабить следующий? Ну-ну. Шикарная жизнь охотников и собирателей новой формации».

Я в шутку предложил Петлякову переименовать судно в «Провокатора» и был шокирован, когда он сказал, что над предложением подумает.

– Вообще-то ты прав, паря… Негоже пароход называть именем таёжной колдуньи. Прошлый владелец обозвал без ума, и вот те итог, сбежала «Синильга», хе-хе… Ещё неизвестно, какая судьба постигла экипаж. Оно нам надо?

– Да я же пошутил, Фёдорыч!

– Какие уж шутки! Не приведи господи, сама Хозяйка явится на судно. Бывает.

– Ого! Ты, никак, и сам что-то видел?

– Языком трепать не буду, всё едино не поверишь. Да и знакомые сталкивались. Чё скалишься, насмешник? Синильге необязательно в балахоне к тебе являться… Тогда послушай, расскажу тебе всего об одном случае, нынче не время для романов.

Устроившись поудобней, я приготовился: классные истории рассказывает дед, получше любого чтива.

– Был у меня знакомец, которого звали Володя Мелентьев. Жил и работал на Енисее, между Дудинкой и Игаркой, в месте, известном, как Ванькин мыс. Строил на берегу, а заодно и обживал двухэтажное здание турбазы. В древности в месте этом хозяйствовал старинный долганский род. Об этом свидетельствовали две ритуальные березы – «мужская» и «женская», – ветки были буквально увешаны разноцветными лоскутками-талисманами.

– Встречал такие, – кивнул я, доставая трубку.

– Ты покури да помолчи. Конец августа, сумеречные ночи, в непогоду так вообще темно. Он только что приехал из Красноярска, вертикалку «ИЖ27М» покупал. На базе было три здания: основное, баня и зимовочная изба. «Женская» береза стояла чуть в стороне, а «мужская» росла когда-то прямо на месте здания, в запале строительства её спилили, поступив, как выяснилось, неразумно. Один старый долганин, узнав об этом, невесело усмехнулся и пообещал, что дом теперь будет периодически гореть. Поверили в это лишь тогда, когда пожар, потушенный с великим трудом, разгорелся по совершенно непонятной причине, ибо печь в здании в тот день не растапливали…

– Пили, наверное.

– Дурачок ты молодой! Слушай, тебе говорят!

Я показал рукой, что затыкаюсь.

– Рассказ не об этом, хотя случай с березой может и дополнить… Трое их там было. Подруга Володи и напарник. С ними был молодой пес Малыш, внук легендарного на Таймыре Кучума, отменной охотничьей собаки. Ласковый и веселый, внучок, в отличие от именитого предка, хоть и вымахал изрядно, но должной прыти в охотничьем и охранном деле покамест не проявлял. Как говорится, собака не работала… В один из дней решили они обстрелять новое ружьишко и втроем отправились в близлежащий лесок. Постреляли по мишеням, насобирали грибов на ужин и направились назад, к базе. Возвращаясь, прошли по полянке, устланной торчащими из земли сучками да ветками. Одна из них заинтересовала необычной формой. Потянули и вытянули из земли… лыжу! Вероятнее всего, детскую, всего-то сантиметров шестьдесят. Серая, очень старая, но аккуратно выструганная и с необходимым креплением. Ремешок из кожи оленя стал настолько ветхим, что рассыпался в прах от первого же прикосновения. Приятель мой взял лыжу с собой, хотя подруге это не понравилось, судя по всему, сразу же… Уже позже, сидя на берегу Енисея, отмыл он эту лыжинку с любовью, добела. После этого решил куда-нибудь ее приспособить, для антуража. На козырьке зимовочной избы традиционно были закреплены трофейные рога и черепа – для красоты и пущей важности, да… Там же, над дверью, он вбил в дерево два гвоздочка. На них эту лыжинку и положил. Вечеркой они с подругой стояли на балконе второго этажа центральной избы и смотрели на притихший осенний Енисей, – ох и красив он, когда тих, ну прямо зеркало!

Я энергично закивал, нечасто, но наблюдал.

– И тут появилась радуга. Огромная, яркая, начиналась на середине реки, прямо напротив, и уходила далеко на юг. Здесь надо вот что тебе пояснить – это для простого обывателя красоты радуги приятны и даже праздничны. У речных людей есть своя, старая и проверенная опытом примета: появилась радуга, значит, жди какой-нибудь каверзы. День прошел как обычно, и все легли спать… Ночью они проснулись от дикого гула, даже грохота!