Осколки будущего - Алевтина Ивановна Варава

в Тянь-Шаньских горах вместе с семьёй. Он был глуп и недальновиден, обманул и гномов, и самого себя. Хотел стать снова молодым, вернуть своё прошлое. Он принёс в жертву сорок девять человек и отмотал года до поры, когда был юн. Я так понимаю, в его эпоху время тянулось медленнее, чем было привычно мне в юности, и люди жили примерно столько, сколько живут сейчас. Но беда Тана в том, что он фактически уничтожил самого себя. Он, семнадцатилетний, просто заново прошёл свою жизнь точно так же, не помня и не ведая, что это – во второй раз, и лишь когда добрался до гномов, они его линчевали, хотя и были благодушны по своей природе. Гномы всё помнили, но и для них время вокруг вернулось назад. Это произошло по истечении почти всех отмотанных лет, а прежде единственным изменением стало появление песочных часов, о которых глупец из рода Тан ничего не помнил. Реликвию хранили в семье и после исчезновения старца, её передавали из поколения в поколение, а потом потеряли. Часы попали в землю. Возможно, именно там их и нашёл Даномий, руководствуясь своей книгой. Сверженные домины могли решиться отмотать время в надежде, что не утратят памяти, как и гномы, ведь они сохраняют её всегда. Цари Камбоджи Вибол и Кдиел похитили Часы Тан и тайно доставили из кхмерской столицы на земли бриттов. Артефакт был в трюме Корабля-призрака, когда произошло крушение.

– Теперь Кораблик как раз и хочет отмотать время к истокам заговора против богов, – огласила Бантик, сверяясь со своим манускриптом, – и предотвратить его. Жанна жаждет изменить нынешний уродливый мир. И верит, что причина – в разрушенной системе. Боги знали, как управлять, в этом было их предназначение. Потеряв их, государства лишились рулевых и готовы пойти ко дну.

– Жанна? – округлила глаза Бэлла. – Жанна д’Эрвэ? Она никогда бы не поверила в такое! Вернуть власть богам! Да Жанна – самая пылкая приверженка заговора! Она бы и жизни не пожалела, чтобы свергнуть доминов с насиженных мест!

– Теперь она думает иначе, – возразила Бантик. – Обозрев, каковым всё стало, Жанна поменяла взгляды.

– Этого не может быть.

– Трустопорчатые лилипоидные сутофиалочные диктапоны подыскивают и похищают в Днепропетровске людей, души которых подходят для проведения ритуала. Она хочет отмотать время.

– В каком смысле «души которых подходят для ритуала»? – деловито вклинилась в спор Жаклин.

– Часам Тан, согласно книге Даномия, нужна привязка к каждому минувшему году из тех, что поворачивают вспять, – разъяснила Бэлла, – до́лжно собрать по одному человеку, чья душа появлялась на свет в теле ребёнка во все минувшие лета́.

– Вплоть до XII века? – уточнила Кристина.

– Да, – подтвердила Бантик.

– Но тогда ведь нечего опасаться. Максимум, на что она может рассчитывать, – какой-нибудь тибетский старец ста двадцати годов. Все, кто родились раньше, давно умерли. А вот как замять деятельность кустиков на глазах простых смертных…

– Неважно, в какое из своих рождений душа делала первый глоток воздуха в теле человека в необходимом для ритуала году, – замотала головой Бантик. – Жанна довольно быстро найдёт людей.

– Что значит «в какое из своих рождений»? – смешалась Аня. – Их что, много?

– Разумеется, – удивилась уже сама Бантик. – Всякая душа, очистившаяся после смерти от земных привязанностей, сиречь от грехов, попадает в Рай и затем получает новую жизнь. Очищение – тяжкий процесс, для кого-то он растягивается на сотни лет, но ежегодно погибает огромное количество младенцев, которые едва ли не сразу возвращаются в Рай.

– Возвращаются?

– Конечно. Только из Рая можно появиться на свет снова другим человеком.

– Погоди, дорогая… Но кто решает, Ада или Рая заслуживает душа? – ошарашенно спросила Евгения Витальевна. – И очистилась ли она от грехов. Да и что считать грехами?

– Грех – это я упростила. Чтобы попасть в Рай, нужно полностью развязаться с завершённой жизнью. Освободиться от всех чувств, ею оставленных. Собственно, человечество, как правило, обзывает всякую интенсивную эмоцию грехом. Причём от грехов, считающихся смертными119, избавиться сложнее. В первый год жизни душа, которую младенец вдыхает из Рая с первым глотком воздуха, распространяется из мозга по всему телу и принимает очертания и форму человека, а потом уже видоизменяется вместе с ним, являясь отпечатком его опыта и памяти. После смерти тела она теряет возможность взаимодействовать с физическим миром. И когда призрак смиряется с этим, отпускает прожитое, теряет наружность и обращается в безликую тень, перед ним открываются врата Рая, после чего он готов к новому рождению. Очищаются фантомы в пещерах Ада.

– Погоди, Бантик, ты говорила, что душами наделил приматов Мастер, – напомнила Кристина, – в ходе магического эксперимента. А теперь твердишь о Рае, Аде и грехах.

– Всё верно, – кивнула зелёная русалка. – Тебя путает религиозный окрас, который эти термины приобрели после заговора царей. А меж тем в них нет ничего неестественного. Несколько тысяч лет после успеха эксперимента Мастера души отделялись от него при рождении младенца и возвращались обратно, когда тело выходило из строя. Но души – особые субстанции, уникальные. Они обладают свободой воли, неподвластной колдовству никакого уровня. Численность человеков росла, что ни день они наводняли Мастера коктейлем разномастных эмоций – отпечатками прожитых жизней. В 1980 году до нынешней эры он вычленил треть своих вирусов и заключил в Рай в III-м измерении, изолировав себя от круговорота фантомов. Мастер избрал среди людей смотрителя, нарёк его Господом Богом и поселил там, абсолютно устранившись от всех загробных процессов. С тех пор Рай – единственный источник душ, и туда они попадают чистыми, отпустившими прожитое в Аду. Часам Тан, согласно книге Даномия, подходят для привязки даже переродившиеся. Это, конечно, несколько странно, ведь они уже не имеют с тем периодом ничего общего, но…

– Где находится Жанна сейчас? – прервала теологические откровения Жаклин. – Нам следует спешить.

– А вот этого я не знаю, – вздохнула Бантик.

– Выйдем на неё через кустиков? – предложила Тина.

– Трустопорчатые лилипоидные сутофиалочные диктапоны не возвращаются к своей хозяйке, они просто собирают в Днепропетровске и отправляют к ней подходящих людей.

– Кстати, глупый вопрос: почему опять там? – вклинился Ника.

– Этого не написано.

– Может, она и сама, подобно прочим, у вас? – предположила Маргарет.

– Это не важно. Мы же не понимаем, где именно. Остаётся уповать на зеркало Натали.

– Мне лучше работать с ним в реальном времени, – кивнула жрица Храма Луны, – с привязкой больше шансов на успех. А вы пока гоняйте этих трустопорчатых… эти кусты.

Но для начала Ане и Тине предстояло наведаться домой и быть подвергнутыми полному скепсиса и недоверия допросу. Сошлись на отрицании: сами ничего не видели, но все и правда рассказывают небывальщину.

– Это же выпускной, – говорила Аня в гостиной, – каждый пил алкоголь. Немного перебрали и…

Здесь она запнулась: за спиной мамы и Елизаветы Афанасьевны, которым она это сочиняла (согласно плану,