"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

- Прибыл сегодня утром. На Косе нынче скучно, решил проведать иные храмы Отца. Удостовериться, что всё идёт, как завещано Им, — всё это мужчина говорил, не сводя с меня пристального, пронизывающего взгляда. Я ответила прямым, таким же заинтересованным и его удивлённо подскочившая полуседая бровь, напомнила мне, на какой ступени социальной лестницы стоит он, и, собственно, как низко лежу я.

Пришлось отвести взгляд и уставиться на землю под ногами, впредь нужно постараться так не забываться, ибо каждый раз везти не может. Чтобы проявлять подобную дерзость, нужно иметь что-то за душой, как минимум свободу слова. А пока что я бесправная рабыня.

- Кто она? - в голосе анотатоса гиатроса Париса, прорезались командные нотки и Иринеос, чуть пошуршав ногами, явно снова кланялся, ответил:

- Это новая рабыня-наложница, она чужеземка, зовут её Аглая, сюда её отправил Великий этнарх Менедем для прохождения службы. Аглая спасла его от смерти. И у неё есть доро, я подозреваю - первая ступень. Эта молодая женщина весьма сведуща в медицине и не раз это доказала.

Я чуть приподняла голову и заметила, как Парис взмахнул кистью руки, и народ тут же начал беззвучно расходиться и вскорости у подножия алтаря, к которому мне, просто до дрожи, хотелось снова прикоснуться, чтобы досмотреть то видение с неизвестным мне мужчиной, остались только мы трое.

- Было бы лучше поговорить у меня в андроне, но Аглая рабыня и не муж, посему обговорим произошедшее на месте. Дозволяю смотреть на меня, - обратился он ко мне, - расскажи, что ты видела, коснувшись святого алтаря?

Пока он разговаривал с Иринеосом, я уже составила ответ на этот вопрос, и решила ничего не скрывать. Отчего-то казалось, что от этого зависит моя дальнейшая судьба.

- Анотатос гиатрос Парис, - медленно заговорила я, уставившись на серый камень алтаря, мне казалось, что от него исходит золотистое сияние, но стоило моргнуть, и ореол исчез. - Я видела море и воинов, сражавшихся не на жизнь, а на смерть. Одного из них окликнули по имени, - я постаралась подробно описать местность, одежду людей и даже оружие, которое они использовали.

- А какое имя прозвучало? - поторопил меня гиатрос Иринеос, вклинившись в мой рассказ, стоило мне смокнуть, чтобы собраться с мыслями. Парис тихо шикнул на него, чтобы не мешал мне вспоминать.

- Он крикнул "Гер", - пожала я плечами, - и кинул ему копьё.

- Странное имя, мне неизвестное, может, ты ослышалась, - покачал головой анотатос. - Местность похожа на берег Лазурной Гавани верховного морского бога. Статуя Посейдона тому прямое подтверждение. Цвета одежды воина, и его сподвижников, которых ты описала, принадлежит воинству эллинов. А вот их противники - это персы. Очень и очень интересно, - гиатрос Парис прижал указательный палец к подбородку и задумчиво качнулся с пятки на носок и обратно. - Грядёт война, - вынес он вердикт. Только откуда её ждать?

- Получается, она видела будущее? - благоговейно уставившись на алтарь, спросил Иринеос.

- Скорее всего, Боги послали нам знак, чтобы мы были готовы. Я сообщу об этом, кому следует. Такие знаки игнорировать никак нельзя. Аглая, - обратился он ко мне, - ты из какого государства к нам попала?

- Я не помню, - спокойно ответила, - меня сильно приложили по голове. Часть воспоминаний, словно в тумане.

- Амнисия (αμνησία - амнезия), - понимающе кивнул он, - придёт время, и ты всё вспомнишь. В теле человека заключена неизведанная, полная тайн субстанция, жидкости сплетаются, смешиваются, а человек, вмешиваясь в эти процессы, сбивает ритмы и начинает хворать. Например, чрезмерное возлияние любой жидкости, кроме воды, может привести к боли в животе, или если съел человек что-то прогнившее, то уж и не встанет с отхожего места многие дни... Необходимо, чтобы всё существовало в равновесии, тогда и болеть станем реже...

Я слушала его пространные рассуждения и сначала решила, что он несёт полную чушь, но чем дальше, тем яснее понимала: что-то в его словах есть, какое-то здравое ядро.

- Аглая, что я тебе только что поведал? - вдруг посмотрел он на меня своими серыми глазами.

- Вы говорите о крови, анотатос гиатрос Парис, текущей по венам, о чревоугодии и отравлениях плохой, гнилой едой, что может навредить организму, вплоть до смертельного исхода, - ответила я равнодушно.

Как переглянулись лекари заметила, но продолжала сохранять печать спокойствия на лице.

- Какие интересные понятия ты используешь, однако ж, - покачал головой Парис. - Ты видела будущее, почему именно на тебя снизошло озарение - мне пока непонятно, но, думаю, ответы когда-нибудь будут получены. Пойдём. Я ещё не совершал обход больных в гинекее. Ночь они провели в абатоне[15] и видели сны, следует их послушать, чтобы назначить полезное их телам и душам лечение. Интересно, будут ли сегодня исцелённые богинями[16]?

Мужчина резко развернулся и, заложив руки за спину, размеренно зашагал по дорожке, ведущей в левую часть здания. Рядом с ним пристроился гиатрос Иринеос, а я, вернув капюшон на место, кинула ещё один алчущий взгляд на алтарь Асклепия, и не удержалась, рука сама собой потянулась к камню.

И ничего сверхъестественного не произошло.

Шершавая поверхность алтаря; необычно тёплая, и на этом всё.

Разочарованно вздохнула, но не стала больше задерживаться и, оглядевшись, поспешила следом за целителями.

— А с чего ты решил, что у нее первая ступень? - услышала я, догнав местных целителей.

Ушки мгновенно напрягались: вот оно, то о чем напрямую я еще не успела спросить у своего нового начальника.

— Она зашила порез на голове рабыни и рана не загноилась, - принялся отвечать Иринеос, - взрезала живот наложнице-роженице и снова зашила всё нитками. Картина повторилась: никакого жара и гниения не возникло. У меня так было в самом начале пути: от моего вмешательства кости срастались быстрее и кашель уменьшался.

— Признаки второй ступени не заметил? - продолжал расспрашивать верховный жрец асклепиона так, словно меня рядом не было; не приятно ощущать себя пустым местом, бедные древнегреческие женщины.

— Не заметил, чтобы она могла заглянуть внутрь тела, - пожал плечами мужчина, - хотя…

Он резко остановился и воскликнул:

— А может и может!

— Можешь? - обернулся ко мне Парис.

Я вылупила глаза, сделав их максимально невинными:

—