"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Я покрепче сжала Димкину руку, молясь про себя, чтобы тот не понял, о чем речь, а еще молясь, чтобы мне удалось сдержать рвущиеся наружу слезы. Потому что рядом был Миролюб, который пока не мог толком управляться со стихией, рядом был Дима, а еще Алвар, который не заслужил такой смерти. Вообще никакой не заслужил!

– Так надо что-то сделать, – произнес Миролюб, и мы дружно пошатнулись, когда остров тряхнуло.

Миролюб втянул воздух сквозь стиснутые зубы и шумно выдохнул.

– Пророчества всегда сбываются, – произнес Сумиран, по-прежнему глядя на горевшее море. – Пусть вы изменили время и место, но Гаттар погиб, как и было предначертано. Сам он о том не знал, но мы с Альтаром очень на это надеялись. Сила вошла в его потомка.

– И что теперь? – сипло спросил Миролюб.

– Теперь Альтар убьет Дарима и вернется сюда. Это должно случиться в день, когда Святыни соединятся. Огонь догорит, ураганы и грозы иссякнут, люди вернутся на опустошенные земли и заживут как прежде.

– Прошу… – вновь едва слышно прошептал Альгидрас, глядя в затылок Сумирана.

– Слабый и глупый не может управлять Силой. Рано или поздно она его уничтожит, – продолжил Сумиран. – Холодный разум, мальчик, вот что спасет мир. Вы слишком… люди.

Эти же слова сказал мне Альтар вечность назад. В моей голове вдруг мелькнула мысль о том, что сам Альтар должен был погибнуть в обряде. Но, получается, обряд мы сорвали, значит, с Альтаром теперь ничего не случится? То есть пророчества все же можно изменить?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос Сумиран произнес:

– Менять начертанное могут лишь боги.

Это прозвучало как аксиома.

– Вы верите в богов? – вырвалось у меня, потому что я не могла представить, в кого могут верить люди, создавшие целый мир, подчинившие стихии и прожившие по несколько тысяч лет.

Сумиран оглянулся на меня в удивлении. Будто не ожидал, что я вообще умею разговаривать. Под внимательным взглядом его неправдоподобно черных глаз я невольно отступила на шаг. Альгидрас, которого по-прежнему отделяли от меня дети, подобрался, а Миролюб будто невзначай сместился ближе ко мне. Сумиран наконец отвел взгляд, и я смогла вздохнуть. Равнодушно оглядев наши перемещения, он вновь отвернулся к морю, и я вдруг почувствовала, что он ждет… отчаянно чего-то ждет. И это отчаяние, глухое и обреченное, так не вязалось с его скучающим видом, что я помотала головой, пытаясь сообразить, не померещилось ли мне.

Неожиданно море у берега вспенилось и выбросило вверх острый пик волны. Димка вздрогнул и уткнулся в меня лицом. Я прикрыла его голову рукой и вдруг испытала дикий восторг, чужой, незнакомый. Волна осела, и я не смогла сдержать удивленного возгласа при виде… Павла Николаевича. Намокшие джинсы и летняя рубашка с короткими рукавами выглядели в этом мире до того нелепо, что я невольно рассмеялась. Он был жив! И несмотря на все их рассказы о нем, это обстоятельство жутко меня обрадовало.

Сумиран издал звук, на который, казалось, человек просто не способен. Это было что-то среднее между стоном и рыком. Я отшатнулась, прижимая к себе сына, землю тряхнуло, и мы неизвестно в какой уже раз грохнулись на колени.

Альгидрас что-то воскликнул, но я не расслышала его слов из-за грохота камнепада, случившегося где-то неподалеку.

Словно в замедленной съемке я видела, как Павел Николаевич оглядывается вокруг, а на его лице восторг смешивается с растерянностью. Если в нем вправду есть аэтер, то сейчас он, должно быть, впервые вдохнул полной грудью безграничную жизнь и свободу.

Что-то блеснуло у его бедра в отсвете огня с моря. Сперва я решила, что это браслет от часов, а потом вспомнила, что часы он носил на левой руке. Приглядевшись, я поняла, что в правой руке он держит… нож. Не успела я подумать, зачем ему нож, как в нескольких метрах от него на поверхность воды всплыло безжизненное тело.

Для перехода нужны Сила стихии и аэтер. Достаточно было раны одного из них, но, видимо, полумер для этих людей не существовало. Волна подбросила тело Альтара и поднесла его ближе к берегу. Павел Николаевич на миг на него оглянулся, покачнувшись в набегавших волнах, а потом моя голова едва не взорвалась от грохота и гула. На том месте, где только что стоял Павел Николаевич, взметнулся такой столб огня, будто из-под земли ударили разом сотни огнеметов. Ревущее пламя поднялось до небес, заслонив собой весь мир.

Я слышала, как рядом со мной что-то кричит Миролюб, но слов не понимала, видела краем глаза, как воины старейшины рванули прочь от берега, в то время как савойцы остались стоять, то ли зная, что огонь не причинит им вреда, то ли понимая всю бессмысленность попытки спасения.

Когда огонь наконец осел, оказалось, что все море, насколько хватало глаз, превратилось в поток лавы. Я от души понадеялась, что дельфины успели уплыть подальше. А еще – что им было куда уплывать и что не весь мир за пределами этого острова выглядит сейчас вот так.

С замирающим сердцем я повернулась, чтобы взглянуть на Сумирана, но того… не было. Я могла бы сказать, что от него осталась горстка пепла, но правда заключалась в том, что не осталось даже ее.

Димка выпутался из моих объятий и замер, глядя на море. Я обернулась проверить, как остальные. Миролюб сидел на земле, прижимая к себе испуганно зажмурившуюся Гриту. Альгидрас стоял на одном колене, склонившись над телом Алвара.

Я вскочила на ноги и бросилась туда. Даже если Димкина стихия вырвется, мир уже не погибнет. Аэтер больше нет на Изнанке, значит, ткани миров незачем рваться. А Святыня Грита способна защитить этот остров. А иначе во что еще верить?

Алвар, к моему облегчению, был жив. Он лежал на земле, слабо улыбаясь, и гладил по волосам прижавшегося лбом к его груди Альгидраса.

– Алвар, возьми у меня Силы. Теперь ведь можно. Ткань не