"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Альгидрас, опершись о борт, невесело усмехнулся.

– Они сейчас тоже отчалят, – зачем-то сказал он.

Но савойцы не отчаливали, хотя все, кроме Алвара, уже были на борту. Алвар продолжал стоять на берегу до тех пор, пока не превратился в крошечную точку.

После исчез и сам берег, а мы с Альгидрасом и Миролюбом еще долго стояли у борта. Димка сидел на палубе, уткнувшись лицом в колени, и без конца повторял, что Алвар – предатель. Альгидрас несколько раз, кажется, собирался с ним заговорить, но так и не решился.

Наконец Вран, рядом с которым сидел ругавшийся Димка, спросил у Альгидраса, что означает «предатель», и, получив ответ, сказал:

– Димар, видят боги, ты как брат мне, но еще одно дурное слово об Алваре – и я выброшу тебя за борт.

Димка покосился на зафиксированную в лубке руку Врана, потом на перевязанную ногу и все-таки решил, что сил у того хватит.

– Он Альтея с собой взял, а меня нет, – шмыгнув носом, пробубнил он.

– Ты хотел бы отправиться туда без меня? – спросила я.

– С тобой, – буркнул Димка.

– Нас с Гритой туда не пустили бы. Это мужской монастырь.

Я понятия не имела, действительно ли женщин туда не пускают, и очень надеялась, что Димка не спросит про Альмиру. К счастью, он действительно не спросил.

– Ладно уж, – наконец пробормотал он и сердито обратился к Врану: – Сколько нам плыть?

– Два месяца и две седмицы. – Вран демонстративно зевнул и прикрыл глаза.

– Так долго? – заорал Димка.

– А если ты со злости подпалишь лодью, то помни, вплавь еще дольше.

Димка зарычал, сжав кулаки, но Вран даже не открыл глаз. Я не стала вмешиваться. Методы Врана отличались от методов Алвара, но явно действовали, раз уж нигде ничего не полыхнуло.

Мысленно я сама взвыла, представив такое длительное и однообразное путешествие, но делать было нечего. Прежняя жизнь, в которой за несколько часов можно было облететь весь земной шар, кажется, окончательно осталась в прошлом.

Я подумала о Павле Николаевиче. На что он надеялся? Понимал ли он, что у него нет шансов против тех, кто уже владеет этим миром? И стоили ли те несколько секунд свободы в мире, наполненном аэтер, того, чтобы отказаться от жизни? Я гадала, вправду ли он планировал использовать меня как промежуточный сосуд, чтобы подчинить аэтер и сравняться с богами, или же хотел спасти меня и Димку? Убийство Альтара и то, каким незнакомым он выглядел вчера, конечно, давали ответ на этот вопрос, однако мне все равно хотелось верить в хорошее.

Наверное, я вправду была слишком человеком, но мне было жаль Альтара, который все же погиб, жаль Сумирана, для которого мир без парной стихии вдруг потерял смысл, и даже безумца Гаттара мне было жаль.

Я не могла винить их в безумии. Кто знает, какими станем мы, если вдруг нам вправду доведется прожить много лет и увидеть, как умирают от старости те, кто шел по этому пути рука об руку с нами… Будем ли мы и тогда все еще людьми?

Альгидрас молча встал рядом со мной, будто почувствовав мой страх.

– Я боюсь, – призналась я. – Как мы справимся с Силой? Что будет с Димой? Я даже представить не могу, каково это – жить так долго.

– Никто не знает. Но мы научимся, – серьезно произнес Альгидрас и после паузы добавил: – Алвар считает, что Дима справится с новостью обо мне. Вран тоже так думает. Только я не знаю, как…

– Скажи: «Дима, я твой папа», и ну… не знаю… обними его, что ли.

Альгидрас взъерошил волосы на затылке и ухватился за борт, когда лодью качнуло.

– Так сразу и сказать?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Альгидрас выглядел испуганным. Я, скорее всего, тоже.

– Да мне уже давно сказали, – снисходительно произнес Димка, уставший сидеть рядом с притворявшимся спящим Враном и ползком добравшийся до нас.

– Кто? – выдохнула я.

– Дедушка Гарай, потом дядя Гаттар, потом этот, с Огнем который.

Я вдруг вспомнила, что они вправду говорили что-то подобное, но тогда я не придала этому значения, а Димка, выходит, придал.

Альгидрас тяжело опустился на одно колено, и я невольно поморщилась. Попробовать залечить их раны с помощью аэтер ни один из мужчин мне не позволил.

– Дима… – сказал Альгидрас и замолчал, не зная, как продолжить.

– Мама говорила, что ты далеко, а потом приедешь. Ты здесь был, да?

Димка в этом разговоре неожиданно оказался гораздо взрослее и спокойнее нас.

– Здесь, – сипло сказал Альгидрас.

– Здесь хорошо, – по-деловому произнес ребенок. – Тепло. Фрукты.

Альгидрас вновь взъерошил волосы и глубокомысленно изрек:

– Да.

– Ясно солнышко, – возник рядом Миролюб, который, кажется, не оценил важность момента, – потолковать надобно.

Я хотела было отмахнуться, но потом подумала, что без меня мои мужчины разберутся быстрее. Погладив Димку по голове, я отошла на несколько шагов с Миролюбом. Уединиться тут особо было негде, но воины слаженно гребли под размеренный стук, кормчий вглядывался вдаль и о чем-то переговаривался с не занятым греблей кваром. На нас внимания не обращали.

– Вот, – Миролюб сунул мне в руки сверток. – Бабушка девочки дала. Я хотел сразу отдать, но не знаю, надо ли.

В свертке оказалось колье из цветных камней и украшенный теми же камнями браслет.

– Это свадебное. Мамкино, верно, – произнес Миролюб и уселся на лавку.

Я опустилась рядом и посмотрела на Гриту, задремавшую под боком у Врана. Во сне она сжимала браслет отца.

– Давай ближе к свадьбе и отдашь. Мне кажется, сейчас ей не стоит еще