Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

реке. Всё работает как часы. Осталось набить рундуки, проверить комплектность мелочовки, залить дизельным топливом две серые бочки на корме, которые пока пусты, и можно мчаться в векторе грядущих исканий.

Беда в одном: нет ни вектора, ни стремления к тем самым исканиям, – кроме громких деклараций вообще ничего нет.

Закончатся консервы? Не беда, уже приноровились бить уток и ставить заячьи силки.

К осени начнём охотиться на глухаря, Фёдорович уверяет, что набить можно много. Может, ещё один дурной лось высунет башку из чащобы.

Брусника пойдет, орехи, грибы. Будем мариновать, варить и сушить, провались они в самый ад – уже прошлогодние сушёные надоели!..

Похоже, что в Разбойном не было коров, я не уточнял – что толку, теперь уже не появятся. Неудачное тут для них место, слишком мала полянка, лугов поблизости нет. Коровам в среднем и северном течении Енисея всегда жилось несладко. Девять месяцев животные томятся в тёмном хлеву, а в короткое лето на выпасах им не было житья от бесчисленных полчищ комаров и мошки. Из огромных коровьих глаз весь летний сезон лились слёзы боли и обиды. Но это не самое страшное, нашествие комаров и оводов можно пережить, отгоняя стадо на продуваемые места. А вот нападение медведя, «специализирующегося» на убое домашней скотины, – нет. Таких мишек местные называют скотниками. Летом эти звери, атакуя несчастных бурёнок с края леса, задирали в каждой большой деревне не менее десятка коров, а в отдельные, особо голодные для хозяина тайги годы – в два раза больше. Медведь – самый страшный хищник для домашнего скота, поэтому раньше его тут били нещадно и в любое время года, за отстрел косолапого, так же, как за волка, государством выплачивалось хорошее вознаграждение.

Цинки, говоришь? Теперь говорю! Дайте два! Потому я и запретил нашим соваться в тайгу, наглые лохматые морды всё чаще появляются вблизи посёлка. Раз патронов очень мало и взять их негде, то идеология капсулирования тут же приходит на помощь: не суйся, человече, тогда и патроны не понадобятся.

Топливо для подвесного мотора закончится? А мы на вёслах, как легендарные аргонавты в старину, ещё и паруса освоим! Вместо электричества и керосиновых ламп придут лучины. Есть и другой выход: можно начать сливать из судовых танков бесценное дизтопливо и палить его в центральной дизель-электростанции с древним оборудованием, тем самым отрезая пути отхода. Зашибись вариант, ничего не скажешь!

Что-то должно было произойти. Под лежачий камень вода не течёт, а вот желающие положить под него взрывчатку всегда найдутся, особенно, если он скрывает какие-то ништяки или же просто лежит не на своём месте.

Так всё и произошло…

– Что они там встали? – нервно спросил Игорь, глядя на кромку леса и видимый кусочек лесной дороги.

– Изучают обстановку, – тихо ответил Геннадий Фёдорович. – Это Осип Каргополов, его машина.

Ага, изучают. Словно мы заведомые враги.

– Нормальненько у вас тут староверы живут, «Лендровер Дефендер» под задницей!

– Да ещё и чёрный, – поддакнул мне Потупчик.

– Староверами их лучше не называть, тогда уж лучше старообрядцами кликайте, – предупредил дед. – Они из часовенного согласия, по-другому стариковцы или кержаки. У них соборы без алтарей – часовни, оттуда и название, значится… Главный на богослужении – наставник. Он выбирается из числа наиболее грамотных и уважаемых в общине. Различные советы даёт, как духовный отец, епитимью накладывает, покаяние принимает, исправляет всё. Он же благословляет на служение уставщика, который руководит ходом службы, чтецов и певчих. Иконы сами пишут.

О! Со старообрядческими иконами я знаком, мне даже довелось подержать такую в руках. Целая история. Нашли мы её на реке Пясине, в еле заметных среди разнотравья руинах поселения затундренных крестьян. Святой предмет, древний. И как только уцелела, наверное, песок сохранил.

По приезде в Норильск я взял икону и, как порядочный человек, отправился в церковь. Зашёл робко в собор – одни молящиеся вокруг. Ждал, высматривал и, наконец-то поймал какого-то служку, которого отвёл в уголок и предъявил культовый предмет. Каково же было моё изумление, когда священнослужитель, без всякого интереса осмотрев, в моём понимании, настоящее сокровище, заявил, что икона эта раскольничья и никакого интереса для Святой Церкви не представляет! Так и осталась она в доме одного мужика из нашей бригады, как память… Лопни я пополам, если история с расколом не есть форма разрушительной гражданской войны, в которой, как известно, победителей не бывает.

– Строгие они, эти часовенные? – Староверов я вживую видел не раз, однако накоротке общаться с ними не доводилось.

– Эти с послаблениями… Время такое, быстрое. Постепенно и у них появляется современная техника. Живут зажиточно, другим на зависть: почти в каждой семье имеется мотоцикл с коляской или автомобиль, трактор. Пользуют лодочные моторы. С помощью рации общаются с родственниками из других деревень и посёлков, для большинства рация – единственный канал связи с внешним миром. В недавнее время в посёлках начали ставить спутниковые телефоны, однако кержаки со стажем к рациям и таксофонам относятся плохо… К технике подходят основательно, уже много лет строят катера по американским чертежам.

– Что? Не понял, – удивился я.

– А что тут понимать? По привезенным единоверцами из США.

– Ого! То-то я и смотрю, что на реке удивительные байды попадаются! – Игорь поджал губы и покачал головой.

– В селе есть мини-электростанция, если воды из колодца не хватает, то используют скважины с электронасосом.

– Прямо прогресс! – вставил я, усмехаясь. – Нехилые у них авто, смотрю.

– Не, всё в рамках, определенные запреты у них до сих пор существуют: на телевизор, например, электрочайники, стиральные машины и утюги, на компьютеры и музыкальные аппараты всяческие… Газеты нельзя читать. Книги – пожалуйста. Алкоголь, табак, кофе – всё из разряда «прелестев».

– Да знаем… Что-то медлят они, – доложил Игорь.

– Опасность есть, Фёдорович? – спросил я о самом главном.

Тот неопределённо пожал плечами.

– В былые дни я мог бы точно сказать, что нет… Они и раньше мало с нами общались. Агрессии не было, вежливые, спокойные. Можно было к ним наведаться – приютят, накормят, правда, с правилами – для гостей-иноверцев используется также особая посуда – «инородская чашка». И есть будешь отдельно, с этим строго. К совместному молению не допускаются не только чужаки, даже родственникам и знакомым дорога в храм будет закрыта.

– Понятно. Ну, тогда и мы торопиться не будем.

Большой чёрный джип продолжал неподвижно стоять в начале просеки, будто зажатый высокими соснами.

Несколько дней назад нам Дарья рассказывала о старообрядцах. Много она знает, но в основном всё это книжное. Знакомство с кержаками поближе входило в планы путешествия Закревской. Скоро познакомится