Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

Я схватила его за подбородок и притянула к себе. Его губы коснулись моих, прежде чем я услышала, как он потянулся к лацканам куртки. Я села и схватила его за руки, опустившись на колени, когда он встал. Мои ноги были ватными, но он был мне нужен еще больше. Его улыбка померкла, когда я схватила его за воротник и снова притянула к себе, прижимаясь губами к его губам.

Возможно, я и начала поцелуй, но он быстро вернул себе контроль. Мои руки скользнули между нами, и я разорвала разделявшую нас ткань. Пуговицы полетели на пол, за ними последовали его плащ, куртка и рубашка. Он застонал, когда мои пальцы ущипнули его. Мои руки скользнули вниз по его животу, а затем ниже, чтобы разорвать брюки. Самкиэль запрокинул голову и ахнул. Я не была ни мягкой, ни нежной, когда сжимала его. Он наклонился вперед, чтобы прижаться лбом к моему. Он застонал, и наши дыхания смешались.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Он затрепетал, мышцы на его предплечьях набухли, когда он крепче сжал мои волосы. Его пресс напрягся, бедра инстинктивно подались вперед.

– Моя, моя, моя. МОЯ!

Отчаянное желание охватило меня. Он застонал, и дрожь сотрясла его мощное тело.

– Акрай, – он потянул мою голову назад. – Я больше не могу сдерживаться.

– Хорошо.

– Не так, не сегодня, – простонал он.

Самкиэль поднял меня и упал вместе со мной на кровать. Его губы коснулись моих, и он приподнял нас на матрасе, прежде чем опуститься на меня. Он прижался ко мне, раскачиваясь, словно не мог ничего с собой поделать. Мои колени согнулись, и я скользнула ими вверх по его бокам, раскрываясь перед ним, пока он продолжал целовать меня, медленно и страстно. Он сжал в кулаке мои волосы, откидывая мою голову назад, чтобы посмотреть на меня.

Я облизнула губы, ожидая какой-нибудь непристойности, но его взгляд был мягким и теплым, наполненным не только вожделением, но…

– Я люблю тебя, – прошептал он.

Я улыбнулась, проведя большим пальцем по его нижней губе, как будто не только слышала их, но и касалась.

– Я люблю тебя, – сказала я, и даже мне самой эти слова показались клятвой.

Для нас это были не просто три коротких слова. Так было всегда. Какие бы недостающие частички нас самих мы ни потеряли, они, казалось, встали на свои места.

Губы Самкиэля встретились с моими в медленном, ритмичном танце. Я ахнула и прервала поцелуй, встретившись с ним взглядом. Его огромное тело пылало, божественные мерцающие линии пульсировали с каждым ударом его сердца. Огонь пробежал по моим венам, и я сладостно рвалась навстречу этому удовольствию.

Он снова завладел моим ртом и начал двигаться медленными, неторопливыми движениями. О боги, я чувствовала его везде. Если бы у меня была душа, она бы кричала и сливалась с ним воедино.

Я никогда не чувствовала такой близости и знала, что он тоже это ощущает. Я ощущала это в его поцелуе, чувствовала, как он поклонялся моему телу каждым движением. Доказательством была череда мыслей, которые он не мог высказать вслух.

Самкиэль прижался лбом к моему лбу, наши губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Казалось, что-то снова сдвинулось между нами. Мы не произносили ни слова, только эта голодная, ноющая связь, которая на мгновение стала неразрывной, полной.

Мне это нравилось, но хотелось большего. Я провела ногтями по его спине и прикусила его нижнюю губу.

– Сами, пожалуйста.

Затем я ахнула. Он подтянул мою ногу выше к своему бедру и прижался ко мне. Я закричала и выгнулась. Его хватка на моих ягодицах усилилась, удерживая меня на месте.

– Кому ты принадлежишь? – прорычал он, не останавливаясь.

– Тебе.

Еще одно мощное движение, от которого я вскрикнула, а мое тело задрожало.

– Еще, – потребовал он. – Скажи мне еще раз.

Он снова резко двинул бедрами – я чуть не потеряла сознание от удовольствия.

– Я твоя! Я твоя! Я твоя! Я твоя!

Из моего рта вырывались только стоны, но я знала, что он услышал эти слова. Моя кожа покрылась мурашками, и удовольствие разлилось от низа живота до кончиков пальцев ног. Он опустил голову и прикусил мою грудь с такой силой, что по телу побежали электрические разряды. Я закричала, тело содрогнулось, и разлетелась на тысячи осколков.

– Самкиэль!

Он схватил меня за бедра обеими руками, крепко держа, чтобы убедиться, что я не выскользну из его хватки. Мое имя сорвалось с его губ, когда я почувствовала внутри себя его жар, но то, что я услышала в своей голове, растопило мое сердце.

– Моя акрай. Моя Дианна. Моя любовь.

74

Дианна

– Ты уверен, что это вкусно? – спросила я.

Его смех эхом отдавался в большом холодильнике. Я подперла рукой подбородок, наблюдая, как двигаются мышцы на его спине, и восхищаясь крошечными красными царапинами на его коже. Он повернулся с горой продуктов в руках и захлопнул дверь бедром. Мои губы дрогнули, когда я увидела, что на его груди еще больше царапин, а на шее – россыпь следов от укусов. Меня переполняла гордость. Я его пометила. Он мой.

Его взгляд метнулся ко мне, на губах заиграла улыбка.

– Ты читаешь мои мысли?

Он ничего не ответил, поставив на стол фрукты, овощи и зелень. Они были такими яркими, некоторых цветов я никогда раньше не видела. Я снова села на деревянную скамью, поморщившись от тянущих ощущений между ног.

– Ты в порядке? – спросил он, внимательно посмотрев на меня.

– Да, – я улыбнулась в ответ. – Просто немного больно, но это приятная боль. Счастливая.

– А, – его глаза наполнились чистым мужским удовлетворением. Он щелкнул пальцами, и в его руке появился пылающий кинжал. Я никогда не видела такого.

– Приятная боль, – самодовольно повторил он.

Я покачала головой. Но даже я должна была признать, что он имел право на свою самоуверенность. Он сдержал свое обещание, и наша брачная ночь превратилась в наше брачное утро, а затем в полдень и вечер. И вот мы наконец-то оказались на кухне после того, как он обладал мной до беспамятства и обратно.

Я наблюдала, как он нарезает продукты. За длинным деревянным столом могли разместиться человек пятьдесят, но, похоже, он больше подходил для сервировки или приготовления пищи. Кухня была огромной, но я знала, что это ничто по сравнению с настоящим обеденным залом. Над массивной плитой располагалась металлическая подставка, на которой висели покрытые пылью кастрюли