Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

На берегу, повернувшись лицом к озеру, стоял человек. Он смотрел на мольберт и говорил сам с собой.

Люциан не ожидал встретить в Асдэме художника и сразу пригляделся к его ауре, пытаясь понять: демон он или смертный? «Неужели это Бог? – Люциан заметил, что аура незнакомца была скрыта так же, как и у Хаски. – Его затылок мне знаком… словно я уже где-то видел эти огненно-рыжие волосы».

– Вот это люди! – Хаски весело хлопнул в ладоши. – Не поверишь, мы как раз тебя вспоминали!

Художник резко обернулся.

Люциан увидел его лицо и чуть не раскрыл рот, признав в незнакомце первого младшего дядю Кая. Он не верил своим глазам. Это было непередаваемое чувство. Неужели ему повезло встретить бывшего владыку Солнца, одного из новаторов, улучшивших способы охоты на тварей и демонов? «Да это невероятное знакомство!»

– А где же твой самый лучший в мире друг, Бог Воды? – ехидно поинтересовался Хаски, остановившись напротив Бога Войны и Разрушений.

– Он не любит приходить в Асдэм, ты ведь знаешь. Ему здесь тяжело. – Фельсифул мазнул взглядом по Люциану и, слегка нахмурившись, нагло спросил у Хаски: – Завел дружка? Я думал, ты по женщинам.

– Будь он моим «дружком», я был бы уже мертв, – хмыкнул Хаски, а затем указал ладонью на Люциана. – Это правитель клана Луны – Люциан Мун, друг твоего племянника. Погостит у нас пару недель.

Фельсифул вперил опаляющий взгляд в Люциана.

– Друг… моего… что?

Люциан застыл.

Этот бог выглядел как первый младший дядя Кая – вот только в прошлой жизни его глаза были синими, как неистовствующее во время шторма море, а сейчас напоминали само пламя. Его радужки горели как костер, в то время как у Люциана светились подобно солнцу.

У Бога Войны и Разрушений были средней длины волосы, зачесанные назад, крепкое телосложение, медового оттенка кожа и привлекательное лицо человека не старше тридцати лет. Его скулы были острыми, а глаза тигра смотрели пристально и внимательно. Подвернутые рукава серо-белой рубашки, заправленной за широкий пояс коричневых штанов, были в пятнах краски, и они обнажали предплечья, намекая на легкомысленный нрав хозяина. На одной из рук красовался рисунок в виде языков пламени и сверкало обручальное кольцо.

Переродившись в бога, дядя Кая стал чуть выше и поэтому сейчас смотрел на Люциана сверху вниз. Его губы были плотно сомкнуты, а поза казалась настороженной: он всем своим видом демонстрировал, что не доверяет Люциану. Владыка Солнца всегда был подозрителен к чужакам – Люциан усвоил это, еще когда находился в теле Элеоноры, – зато к близким относился заботливо и очень любил Кая.

Фельсифул шагнул вперед и встал так близко к владыке Луны, будто они были быками, собравшимися бодаться друг с другом.

Люциан не дрогнул и спокойно сказал:

– Рад знакомству с вами.

– Он мне кого-то напоминает, – обратился Фельсифул к Хаски.

– М-м… даже не представляю.

– Вре-ешь. Дай хотя бы подсказку.

Хаски лукаво улыбнулся:

– Обратись с этой просьбой к племяннику.

– Пф. – Фельсифул поморщился, словно мысль о племяннике его раздражала, а затем отступил и поклонился Люциану. – Прошу прощения за мою неучтивость, я тоже рад знакомству.

Люций ответил на поклон, словно никаких престранных речей и действий не было.

– Значит, вы нынешний владыка Луны? – Фельсифул завел руки за спину. Его плечи распрямились, и величественное божество стало казаться недосягаемым. – Наслышан. С тех пор как вы взошли на трон, Лунные земли начали процветать. Не думал, что это заслуги столь молодого человека. Могу я поинтересоваться, сколько вам лет?

– Девятнадцать.

– Так и думал. – Фельсифул улыбнулся, отчего его лицо озарилось, стало дружелюбным и приятным. – Еще раз прошу меня простить. К чужакам я отношусь настороженно, особенно к заклинателям, приходящим в Асдэм. Вы ведь понимаете, за чем они сюда рвутся?

– Да. Понимаю. Я бы тоже беспокоился, если бы к моему другу присоединился тот, кто пришел за наживой.

– О-о, так вы считаете нас друзьями? – Хаски демонстративно закинул руку на плечо Фельсифула.

Люциан неловко почесал кончик носа и пробурчал:

– Простите, если ошибся…

Фельсифул хмыкнул, жестом велев не переживать об этом. Он стряхнул с плеча руку Хаски и пригрозил:

– Если не хочешь сгореть заживо, лучше не закидывай на меня свои лапы.

– Какой жестокий! – Хаски притворился расстроенным и затянул свою обычную душевную песнь: – Мои чувства никто не ценит! Так прискорбно! Мне совершенно не с кем поделиться теплом и не от кого получить объятий. Те, к кому я иду с раскрытой душой, – отворачиваются, те, кому хочу помочь, – не принимают мою доброту! Как сложно быть хорошим среди злых… как печально… – Хаски своим голосом передавал такую боль, что у Люциана сжалось сердце и он даже почувствовал вину.

– Не слушайте этого болтуна, – строго сказал Бог Войны. – Вас наверняка предупреждали, что Хаски абсолютный врун. Не стоит верить его речам, иначе он может склонить вас к недоброму.

Люциан сморгнул наваждение и перевел взгляд на Хаски, который с таким грустным видом созерцал озеро, словно собирался в нем утопиться. Не верить его речам было сложно, потому что печальному образу в тот момент соответствовало все: от интонации до поведения. Люциан не стал утешать Хаски только потому, что ему не один раз говорили о его лживой натуре, хотя в душе хотелось посочувствовать страдальцу.

– Так, значит, вы друг моего племянника? Это правда? – перевел тему Фельсифул.

– Не знаю, можно ли назвать нас друзьями…

– Не продолжайте. – Бог Войны поднял раскрытую ладонь. – Характер моего племянника невозможно понять.

– Вы пришли в Асдэм навестить его? – полюбопытствовал Люциан.

– Нет. Я здесь не ради него.

– Они не ладят, – шепнул Хаски на ухо Люциану, хотя тот уже знал это от Кая.

– Ну почему сразу не ладим? – фыркнул Фельсифул. – Просто повздорили и до сих пор не помирились.

– И не помиритесь, потому что он всегда все делает по-своему, а не так, как хотите вы. – Хаски бросил взгляд на чистый мольберт и, пытаясь разрядить обстановку, спросил: – Ты рисовать собирался? Нарисуй-ка меня!

– Что? – Бог Войны передернул плечами. – Я не выдержу смотреть на тебя дольше десяти минут.

– Это еще почему? Разве я недостаточно красив? Владыка Луны, – Хаски ткнул Люциана в бок, – скажите, я красив?

– Да.

– Видишь! Нарисуй, пока мы тут. Я сегодня как раз приоделся.

– Мгм, как канарейка. – Фельсифул обратил внимание на желтую рубашку Бога Обмана. – Я лучше владыку Луны нарисую, его красота намного приятнее и менее вызывающая. – Он серьезно посмотрел на Люциана. – Вы ведь не возражаете? У вас есть время? Мольберт пустует уже час.

– Не думаю, что мой лик достоин божественного внимания.

– Не скромничайте. Этот красноволосый обалдуй наверняка нахваливал вашу внешность,