Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила

– Ты кого обалдуем назвал? Я раз в десять старше!

– И что? Это не мешает тебе вести себя как обалдуй, – равнодушно отозвался Фельсифул и развернулся к мольберту. – Ну так что, владыка Луны? Не откажете богу?

Люциан вздохнул, ощутив себя игрушкой в чужих руках. Ему несложно было оказать эту услугу, но он не мог игнорировать неприятный акцент на словах «откажете» и «богу». На первый взгляд Хаски и Фельсифул казались приветливыми, однако они все равно считали себя выше других и не позволяли забыть о том, с кем ты имеешь дело. Люциана это немного расстраивало.

– Хорошо, я не откажу. Я правда могу принять любую позу? – Он подошел к пирсу. – Мне бы хотелось сидеть и смотреть на рыб, возможно ли это?

– Да, – ответил Фельсифул, после чего перенес мольберт ближе к воде.

– Много времени займет рисование? Я пришел сюда с господином Хаски и не хотел бы заставлять его ждать.

– Пару часов. Он потерпит.

– Сколько? – взвыл Хаски. – И ты это называешь «быстро сделаю зарисовки»?

– Для того, кто живет вечность, два часа – мимолетное мгновение. Так что вздремни под деревцем и не ной. – Фельсифул с бесстрастным выражением лица начал разводить краски.

Хаски насупился, уперев руки в боки.

– Не унаследуй ты силу древнего бога, я бы тебя в лепешку размазал и показал, кто здесь главный! Доболтаешься ведь, я всегда могу и на Боге Воды отыграться!

– Я раньше не наблюдал за тобой склонности к самоубийству, – прозвучал ровный и спокойный голос Фельсифула. Он проницательно посмотрел на Хаски. – Это появилось недавно или ты сейчас просто оговорился?

Бог Обмана замолчал, уставившись на собеседника в ответ. Он горделиво вздернул нос, махнул рукой и капризно сказал:

– Какие здесь все злые, ужас! Кроме вас, конечно же, – быстро добавил он, обратившись к Люциану. – Я вернусь за владыкой Луны через два часа, а сейчас вынужденно откланяюсь, иначе мое сердце разорвется от обиды на этого бога! – Он осуждающе глянул на Фельсифула, который уже не обращал на него внимания.

Люциан помахал Хаски на прощание и устроился на пирсе. Он снял сапоги, подвернул штаны до колена и опустил ноги в воду, принявшись наблюдать за разноцветными карпами. Закатные лучи солнца придавали его золотистым волосам бронзовый отлив, а светлой коже – легкий медовый оттенок. Длинные золотые ресницы скрывали его взгляд, а на губах играла нежная улыбка.

Люциану раньше не доводилось позировать для портрета, поэтому он не знал, можно ли двигаться, и на всякий случай сидел смирно все два часа. Это было несложно, учитывая уровень его совершенствования и месяцы, что он проводил в оздоровительной медитации. Люциан просто смотрел на карпов, и хотя у него было много тем для размышлений, он не хотел портить ими столь прекрасный вечер.

Он не знал, сколько прошло времени, пока Бог Войны не подошел и не присел рядом.

– Зря я, наверно, закончил вовремя, вы чувствуете себя вполне комфортно. – Фельсифул хохотнул.

Люциан неловко улыбнулся.

– Да… глядя на рыб, я почти отрекся от мирских сует. – Он выдержал короткую паузу, а затем повернулся к собеседнику и, будто что-то вспомнив, спросил: – Мне постоянно говорят, что не стоит верить словам Бога Обмана, что он может обмануть так, что ты и не заметишь, – и я действительно несколько раз этого не замечал. Подскажите, можно ли предугадать, когда он врет, а когда говорит правду? Вам и Каю это как-то удается.

Когда Люциан упомянул имя градоправителя Асдэма, во взгляде Фельсифула мелькнуло непонимание, но оно быстро исчезло. Он ухмыльнулся и беззаботно ответил:

– Потребуется время, чтобы научиться отличать правду ото лжи. Я не виню вас в доверчивости. Хаски дурит даже старых богов, он бы и меня водил за нос, если бы не мое врожденное чутье. У вас не получится раскусить его, пока не пройдут столетия. Вы перед ним беззащитны, поэтому запомните: не верьте ему и не соглашайтесь, даже если он, казалось бы, глаголет истину. Это случается весьма редко – он почти всегда привирает. Если Хаски что-то предложит, сто раз подумайте, прежде чем дать ответ. Если скажет, что вы ему нравитесь и он хочет просто подружиться, не верьте ему. Он хочет владеть вами, как коллекционер куклой. Этот бог неискренен. Мы ему нравимся потому, что мы забавные и отличаемся от других представителей своего вида, а не потому что хорошие товарищи. Хаски кажется добродушным сумасшедшим, но на деле в нем нет ни добра, ни безумия. Он очень древнее божество, пришедшее из другого мира, его помыслы неясны, а мысли – сложны. Вы слишком хрупкий, чтобы стать его игрушкой.

Люциан был удивлен.

Фельсифул говорил легко, хотя его слова звучали жутко. Казалось, они обсуждали сейчас владыку демонов – настолько порочащий свет пал на Бога Обмана.

– Сегодня он отвел меня в прекрасное заведение, где мы вкусно поели, – задумчиво произнес Люциан. – Кай запретил мне притрагиваться к местной еде, но Хаски сказал, что главное – уметь выбирать, и тогда не отравишься. Как думаете, я совершил ошибку, прислушавшись к нему?

Фельсифул нахмурился, а затем попросил его подвинуться и повернуться к нему лицом. Он какое-то время вглядывался в зрачки Люциана.

– Хаски в самом деле позаботился, чтобы вы не отравились, но самостоятельно у вас не получится выбрать в Асдэме «чистую» еду, так что лучше не рискуйте.

Люциан отстранился, чувствуя, что на душе стало легче.

– Спасибо вам за ответ.

– Не стоит, дать ответ мне несложно. Владыка Луны очень вежлив, этим вы напоминаете мне Бога Воды, – уголки губ Фельсифула дрогнули в улыбке, словно он вспомнил о чем-то приятном, – поэтому говорить с вами одно удовольствие.

– Могу я узнать, почему ваш друг не любит посещать Асдэм?

– М-м… Если бы клан Луны стал обителью демонов, вам было бы приятно там находиться?

Люциан покачал головой.

– В прошлой жизни Бог Воды много времени провел в клане Ночи. Намного больше, чем я. Поэтому ему больно смотреть на то, во что владыка демонов превратил резиденцию некогда могущественного клана.

– Каю тоже больно это видеть?

– Кому? – переспросил Фельсифул, будто не понял. – А-а… Нет, племянничку все нипочем. Хотя нельзя быть уверенным в его чувствах – демоническая суть коварна и неоднозначна.

Люциан молча кивнул, соглашаясь со словами «коварна и неоднозначна». Уж кто-кто, а владыка тьмы был самым неоднозначным существом из всех известных.

– Как хорошо, что я припозднился! – Голос Хаски развеял