Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова

обществом. Чтобы семьи и кланы могли хвалиться этими прижизненными героями, принесшими себя якобы в жертву. А на самом деле приобретшими блага, о которых без этой жертвы и помечтать бы не смели. Все это фарс и ширма, жалкая пародия на героев былых времен, ведь когда ты двадцать первый в очереди на высокое положение, ты поневоле задумаешься, куда себя деть, чтобы не лизать сапоги тем, кто постарше и устроен в жизни основательнее. И если ходжерский Посланник действительно есть и исполнил Предназначение, то так Хофре и надо. Следовало делать, а не выставляться друг перед другом, кто глубже зароется в исполнение бессмысленных ритуалов!..

  

  Тут Палач выдохся, заворочался тяжело, Илан остановил капельницу на половине перелитого и сменил желтый флакон на обычный солевой раствор с несколькими каплями брахского ягодника. А доктор Зарен со всей возможной деликатностью, которая плохо давалась ему в пьяном виде, попросил:

  

  - Можно мне сходить... п-попить?

  

  Илану было смешно. То, что для одних надежда, для других, оказывается, фарс. То, что для одних важные доказательства, для других пустой звук. То, что для одних герои, принесшие себя в жертву, для других шуты и выскочки. Хотя, последнее более-менее понятно. Многочисленный клан Белых делает ставку на собственные силы, а Серых обстоятельства вынуждают ценить собственного Посланника, что бы он на самом деле ни значил. Кому больше веры? По-прежнему никому. Наверняка, и у клана Других нарисуется не менее убедительная третья картина мира и позиция, согласно которой Хофру нужно будет либо посадить на место ровно, либо нагреть и обобрать, либо еще что-нибудь с ней сделать, поскольку там все неправы. И неизвестно, как сделать, чтобы мелкий интерес Илана - не трогать Ардан во всей этой кутерьме - не потонул в водовороте идей, страстей и событий.

  

  За дверью в коридоре никого, медбрат-сиделка исчез куда-то. Палата рыжих напротив чуть приотворена и внутри никого нет. Для столовой поздно. Похоже, побрели в уборную. Оба. С тем количеством выпитого, которое принесли Обмороку на сегодня, объяснимое явление. Зарен припал к кувшину на коридорном посту. За стойкой там никого, на свече с отметками времени без восьмой части полночь. Дальше по коридору вдруг открывается дверь женской послеоперационной, под высоким потолком прокатывается клок шума, звона, суеты. Никто не выходит. Дверь снова закрывается - тихо. Илан прихватил из полупустой коробки на посту перчатки и поспешил туда. Все пропавшие из коридора - там во главе с Гагалом. Реанимация полным ходом, женщина с тринадцатью ножевыми, которую шили накануне в шесть рук, не считая ассистенции. Некогда сердиться, что сразу не позвали, нужно включаться и работать. Качать, дышать, вливать, но... Недостающая до полуночи восьмая стражи тщетных усилий. И, когда все отходят, в повисшей тишине можно услышать как в порту отбивают склянки. Полночь. Сестры складывают покойнице руки, подвязывают челюсть, подписывают бирку для морга. Гагал садится на подоконник, по протоколу нужно ждать прежде, чем констатировать смерть. Он устал, а дежурство еще не окончено. И ему, как дежурному, писать посмертный листок. Гаснут яркие лампы. Рядом с Иланом стоит Неподарок. Он тоже был тут и помогал по мере сил. Держал, подавал, забирал. Неподарок растрепан, бледен, у него лицо в красных брызгах и бледно-серая казенная рубаха, которая висит на нем, как на огородном пугале, потому что сильно велика, на правом плече пропиталась кровью. Девушке, из-за которой он тут оказался, вовремя сделали укол снотворного, и она ничего этого не видела, спала.

  

  - Побыл в моей шкуре? - спросил его вполголоса Илан. - И каково тебе?

  

  - Извините, - сказал Неподарок.

  

  - Иди в дезинфекцию, переодевайся и мойся.

  

  Неподарок кивнул, посмотрел еще раз на уже укрытое простыней тело, вздохнул, подобрал с пола у входа свою робу и пошаркал подкрадухами, куда сказали. Гагал махнул Илану: иди, я сам. Илан кивнул и вышел следом.

  

  С кем встретился в полутемном коридоре в полночь Неподарок, Илану рассмотреть не удалось. Какой-то укутанный в серую тряпку человек бесшумно, словно тень, выскользнул перед их появлением из палаты рыжих, обернулся, увидел в десяти шагах от себя Неподарка - такого, как есть: руки, лицо и одежда в крови, бледный, волосы дыбом, подкрадухи издают по коридорному полу зловещий звук, потусторонним шелестом отражающийся в сводах, - и окаменел на пару мгновений. Губы его зашевелились, он замахал перед собой руками, чертя в воздухе охранные знаки, и бросился наутек с такой скоростью, что через три удара сердца оглушительно грохнула входная дверь отделения. Спасибо, что не заорал на весь госпиталь, а ведь мог бы. Неподарок встал столбом и ничего не понял. Илан догнал его, взял за плечо:

  

  - Ты его знаешь?

  

  - Первый раз вижу, - удивленно произнес Неподарок. - Я так на привидение похож?

  

  - Так похож. Иди.

  

  Ты его не знаешь, а он тебя знает, думал Илан. Он тебя, возможно, разок уже убил, а ты опять к нему навстречу. Да в полночь. В белом балахоне и весь в крови. Тут кто угодно испугается.

  

  А в голове слова Зарена о том, что 'они' за всеми придут. Рыжие... от души отлегло слегка. В палате у них по-прежнему пусто. За дверью напротив, рядом с Палачом, клюет носом доктор Зарен. К ним гости не наведывались, иначе б разбудили. Или, наоборот, усыпили навсегда. Кому-то здесь везет, как никогда и никому не везло.

  

  Неподарок пожал плечами и побрел в свою дезинфекцию. Илан повернул к уборным. Эти двое - невезучие, за ними глаз да глаз. Но ничего, тоже живы. Нащупали кран с теплой водой, горячая в хирургию не доходит, остывает по пути, зато кое-кто не ошпарится сослепу. У Обморока мокрая голова и полотенце на шее, а Рыжий уже обсох и курит свернутую в трубочку морскую траву, присев на пустой ящик в нише с заколоченным окном. Причем, делать это ему лучше бы не надо.

  

  - Быстро спать, - только и сказал Илан. - Завтра разбужу до рассвета!

  

  

Глава 48

  * * *

  

  

  Того, что придет кир Хагиннор, государь Аджаннар или хотя бы советник Намур, Илан ждал тщетно. Наверное, он не был им нужен. Зачем они были нужны ему? В какой-то мере избавить его от необходимости самому делать первый