Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

уродливых. Вон, скажем, женщина с огромной бородавкой — тебе на нее даже смотреть противно. Вон тот кривой мужик, или этот, волосами из ноздрей… А там, видишь, ребенок: боги, до чего же мерзкий! Голова огромна, глаза выпучены, тельце хилое, тощее… Кому такой нужен? Поверь: без этих уродцев мир станет только лучше!

Эрвину было дурно: в висках звенело, по спине гулял озноб, леденели пальцы. Он хорошо знал, что причина — не в простуде. Отчего они так смотрят на меня? От страха?

Нет, милый, что я говорю! Сущие глупости, не слушай! Сделай иначе, будь решителен: возьми девушек. Полсотни мещаночек из тех, что покрасивей. Вот это будет эффект! Чем моложе — тем лучше. Лет в четырнадцать они особенно милы. Вспомни, какою была Иона… Если взялся за дело — делай с размахом! Я хочу гордиться тобою, любовь моя!

Ждали кайры, плащи лоснились от влаги. Ждали кузены, блестя доспехами. Ждали полторы тысячи пленных. Со стен Верхнего Дойла глядели бойцы гарнизона — тоже ждали решения. Кого выберешь, милый?

Хочешь успокоить совесть? Ты меня расстраиваешь… Давай, возьми мужчин — сделай вид, словно это что-то меняет! Но я буду лапочкой: закрою глаза и никогда не напомню тебе, что мужики — такие же люди. Никогда-никогда. Никогда-никогда-никогда.

Или… знаешь, вот хорошая идея: спроси добровольцев! Может, вызовутся сами?

— Ваша светлость… — сказал кто-то, и слова так гулко брякнули в тиши, что говоривший осекся.

Продолжил другой:

— Ваша светлость, отпустите нас!

И эхом еще несколько голосов:

— Отпустите, милорд! Мы — честные люди, не делали дурного.

Это была не безнадежная мольба, не крик отчаяния. Вежливая просьба с глубокой надеждой. Ему захотелось кричать: «Не делали дурного?! Вы же не на суде! Это война, вы — мои враги!»

— Мы здесь в городе живем, ваша светлость, — пояснила какая-то мещанка, — никуда не пойдем, тут останемся. Будем трудиться, мы — ремесленники, ваша светлость.

— Войску вашей светлости — одна польза, — добавил дед с крючковатым носом, — среди нас имеются сапожники, шляпники, портные… Отпустите нас по домам, милорд!

Они действительно надеются на это!.. — беззвучно воскликнул Эрвин. Альтесса ответила: отчего не надеяться? Все знают, что ты милуешь пленную чернь! Так было на Мудрой Реке и при Уиндли, и в Солтауне. Никто не ждет иного. Здорово, правда? Приятно преподносить сюрпризы!

Верно, никто не ждал. Ни пленные, ни упертый осел Джеремия, ни даже Деймон, вслух высказавший угрозу. Сказал — и сам не верил, что Эрвин сможет. Великодушный Эрвин… мягкотелый Эрвин. Не синонимы ли?..

Он натянул поводья, остановил Дождя. Привстал в стременах.

— Мужчины первой шеренги — шаг вперед!

Неловко переглядываясь, мещане вышли из строя, кое-как подравнялись. Было их человек шестьдесят.

— Женатые — еще два шага.

Больше половины выдвинулись дальше.

— Вы — в сторону, вон туда. А вы…

Эрвин подъехал к оставшейся группе холостяков. Мальчишки, подмастерья, но есть и постарше. Один — возрастом Эрвину в отцы.

— Судари, в ближайшие минуты вас казнят.

Кажется, они еще не поняли — все хлопали глазами с надеждой.

— Ваши головы отрежут от тел и камнеметами забросят в замок маркиза.

— Почему? — выдохнул кто-то.

А другой:

— Ваша светлость…

А третий — тот, что старше:

— Моя жена вчера умерла… Вчера…

Какой-то мальчишка зарыдал. Упал на колени, вцепился в стремя герцога.

— Кайр, заставьте его умолкнуть.

Воин оттащил юнца в сторону, врезал сапогом в живот. Плач прекратился.

— Почему?.. За что, ваша светлость?

Почему? Отличный вопрос! — передразнила альтесса. Давай, расскажи им, что во всем виноват упрямый маркиз! Или подонок-император, или предатель Луис, или зверь Пауль с Перстами. Кто угодно, но не ты. Ведь это правда! Ты — такая же жертва, как они. Тебе еще хуже досталось! Враги — нелюди, вся вина лежит на них!

— Почему? — рявкнул Эрвин. — Потому что я хочу! Такова моя воля. Кайры, выполняйте приказ.

Обнажив мечи, воины шагнули к стайке мещан. Эрвин ждал, что обреченные путевцы побегут или бросятся на убийц, или скроются в толпе. Сделают хоть что-то… Но они лишь стояли и смотрели.

За минуту дело было кончено. Головы сложили в корзины, греи унесли их туда, где торчали над крышами рычаги требушетов. Тела остались. По влажной брусчатке расползались бурые круги. Мертвецы в луже кровавой грязи стали центром площади. Теперь они — главное, живые — околица.

Эрвин двинул Дождя к другой группе — женатым пленникам.

— Где ваши дети и супруги?

Пленные не хотели отвечать, но многие покосились в сторону толпы.

— Пусть выйдут.

За пару минут образовалась стайка женщин, девочек, ребят. Общим счетом больше полусотни душ. Эрвин обратился к ним:

— Ваши мужья и отцы погибнут завтра в полдень. С ними еще двести женатых мужчин. Завтрашний день будет праздником вдов. Я так хочу.

Он вдохнул поглубже. Каждое слово приходилось высекать старательно, будто резцом по камню, иначе голос бы дрогнул.

— Всякий, кто еще сможет увидеть завтрашний вечер, умрет послезавтра на рассвете.

Несколько женщин закричали. Другие зажали руками рты, третьи разразились плачем. Эрвин смотрел на одну девчонку: худую, по-юношески нескладную. Она напомнила кого-то… Запределье, форт, стрельбы… Она рыдала совершенно беззвучно, ни одного всхлипа, просто капли по щекам, будто дождь.

Эрвин спешился и подошел к ней.

— Нет!.. — крикнул кто-то за спиной.

Мужчина из группы женатых рванулся на помощь девушке. Кайровский кулак ударил его в лицо, мужик отлетел, сплевывая кровь. Эрвин взял девицу за подбородок, вынул батистовый платочек.

— Тебе не следует плакать.

Мягкими движениями Эрвин стал вытирать щеки девушки.

— Меня зовут Эрвин София Джессика. Мой отец был герцогом Первой Зимы. И отец отца был герцогом Первой Зимы, и дед отца, и прадед. Тебе не следует плакать, девочка. Знаешь, почему?

Он промокнул ее нижние веки. Она смотрела, не мигая и не дыша.

— У меня нет сердца. Побереги слезы для того, у кого есть.

Он видел только девушку и говорил тихо, но не сомневался, что вся группа женщин ловит каждое слово.

— Вас я отпущу. Так мне хочется. Идите в Верхний Дойл, рыдайте, умоляйте маркиза, падайте в ноги, целуйте стопы. Быть может, он сделает так, что завтра в полдень головы ваших мужей и отцов не посыплются с неба.

Он отвернулся, бросив платок под ноги девчонке.

• • •

Эрвин пил на пару с альтессой. Оба молчали, она даже