Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Градов. — Простолюдинов с даром брали на поруки их господа, даже известны случаи усыновления. Некоторые видные деятели-маги были из крестьянского или рабочего сословия. Но им просто повезло. По большей части те, кто не погибал во время Пробуждения, либо скрывали свой дар и подавляли его, чтобы не навредить близким. Либо же не могли его контролировать и становились изгоями. Отшельниками. Они селились в глухом лесу или посреди болот. Там, где их никто не достанет. И где они не смогут навредить невинным людям. Либо же сходили с ума или намеренно жаждали крови. Такие, наоборот, наводили страх на целые селения. В таких случаях народ уверяли, что это наказание.

— Наказание? — нахмурился я.

— Да, — кивнул Марат Игоревич. — Наказание. Дар называли проклятьем. Уверяли, что боги наказывают недостойных. То, что для аристократов было силой и опорой, простолюдинов просто уничтожало. И вот наконец-то мир смирился с тем, что обычные люди могут быть магами, несмотря на длинную родословную. Вот только ваше появление вскрыло ещё одну истину, которую многие, очень многие не хотят признавать.

— Истину… — протянул я, уже понимая, о чём речь.

— Да. Истину о том, что простолюдины могут превосходить аристократов. И совершенно не важно, в каком поколении человек становится магом. Понимаете, о чём я, Сергей Викторович?

Марат Игоревич сделал небольшую паузу и вдруг обратился ко мне глазами. Тяжёлый взгляд будто изучал меня, сканировал и пытался давить. Гадал, можно ли откровенничать со мной.

— Пока эта академия находится на низших позициях, она в безопасности. Она доказывает то, чего так желают некоторые власть имущие люди. Что настоящими магами могут быть только избранные, а остальные лишь справляются со своим проклятьем. Но если академия встанет вровень с другими учреждениями для этих самых избранных…

Инспектор не договорил, лишь слегка улыбнулся.

— Тогда избранных не останется, — закончил я за него.

— Именно, — кивнул Градов. — И предвосхищая ваш вопрос по поводу блага для Империи… — он действительно угадал мои мысли, — что чем больше будет сильных магов, тем лучше для государства. Что ж, далеко не все действуют в первую очередь на благо Родины. Слишком много людей в первую очередь цепляются за свою выгоду, а уже потом смотрят, что в остатке можно отдать Империи.

Марат Игоревич замолчал и отошёл к окну, где задумчиво и даже немного мечтательно смотрел на прилегающие к учебке деревья.

Я тоже молчал. Переваривал. Не мог понять, как можно так недальновидно поступать. Как можно цепляться за своё насиженное место, за привилегии, если это в конечном итоге приведёт к краху всего.

Я был в других странах. Видел, что «элита» там не слишком отличается от нашей. Но изменения затрагивают весь мир, и магия в скором времени не будет уделом кучки избранных. И если Российская империя хочет сохраниться, ей нужно меняться, развиваться и адаптироваться.

Вот только это значит, что поменяется и эта самая «элита». А она очень не хочет терять ещё больше влияния.

Неужели человеческая жадность настолько велика?

Хотя… Даже в Мире Хаоса были те, кто предпочитал получить выгоду здесь и сейчас, во вред окружающим и даже собственному будущему. Чего уж говорить о мире, которому не угрожает крах. По крайней мере, не по вине неминуемого зла.

— Вы всколыхнули людей, которых тревожить не стоило, — вдруг продолжил Марат Игоревич. — Вы, Сергей Викторович. Именно вы! Когда сделали из самого отстающего и бесперспективного класса, наверное, во всей Империи, без пяти минут лидера академии. Не одного-двух талантливых ребят, а весь класс! Простолюдины, бастарды, отпрыски благородных семей, которые уже растеряли всё своё влияние и наследие. Вы вызвали пристальное внимание людей из императорского дворца. Потому что результаты второго «Д» сравнимы с результатами лучших академий для самых даровитых и влиятельных семей.

— И нас хотят видеть на олимпиаде? — хмыкнул я. — Зачем же?

Градов тоже улыбнулся. Мы с ним были чем-то похожи, ведь подумали об одном и том же, причём с теми же выводами. Но мне хотелось, чтобы инспектор озвучил то, что я крутил в своей голове.

— Чтобы размазать вас, Сергей Викторович. Вас, ваших учеников. Академию общемагического образования. Показать, что шумиха, вызванная вами, всего лишь пустая болтовня.

Пока он говорил, на лице Градова поднимался хищный оскал. А Источник понемногу начинал бурлить от холодной контролируемой ярости. Как и у меня, впрочем.

— Значит, — оскалился и я тоже, — нам придётся размазать всех остальных. Только и всего!

━—━————༺༻————━—━

Мне не удалось увидеться с таинственным Лихватским с глазу на глаз. Он будто избегал меня. По словам Палыча, это был внушительного вида мужчина, но при этом вполне доброжелательный и приятный. Пожелал удачных экзаменов, хвалил фирменный чай Палыча с виноградным соком, корицей и лимоном.

Но затем Лихватский вдруг срочно отбыл в Мирный по какому-то очень важному делу.

Странно, очень странно.

И больше всего настораживало, что он умудрился свинтить до того, как я решил просканировать всю академию.

— Ну там… в общем… характеристики различных видов кровотечений, кхм, это, соответственно, характеристики кровотечений…

Пока я размышлял о текущей ситуации, напротив меня мямлил ученик из второго «В».

— Дай угадаю, — мрачно улыбнулся я, — которые бывают различных видов?

— Н-ну д-да, — понурился парень и уставился в пол.

— Ну да, логично. И, наверное, у них есть различные характеристики. Это ты хотел сказать?

— Типа того, — буркнул он.

— Иди учи. Жду на пересдаче!

— Ну Сергей Викторович! — встрепенулся парень. — Пожалуйста, дайте ещё один вопрос! Я отвечу! Обязательно отвеч!..

— На тебя напал Шилохвостый Носорог! Прямо здесь, в этой аудитории! — резко, громко воскликнул я, отчего все присутствующие ученики аж подскочили. — Все остальные мертвы, ты остался один. Твои действия? Живо!!

— Я… эм… я это… — начал захлёбываться от волнения парень.

Он даже принялся оглядываться, не появился ли Носорог в реальности. Попятился, лупил глаза во все стороны.

— Ну… то есть…

— Всё! — прервал я его. — Пять секунд прошло. Пока ты думал, он уже насадил тебя на свой рог и понёсся дальше. Ты сдох, Ракушкин. Понимаешь это? — я произнёс это зловеще, чтобы он прочувствовал момент.

И это сработало. Ракушкин нервно сглотнул и едва не плюхнулся на задницу с растерянным видом.

— Хотя да, ты же сдох. Так что ничего понимать уже не сможешь.

Он побледнел, и я уж подумал, не переборщил ли. Но нет, всё нормально. Эмоциональная встряска ему как раз сейчас нужна.

— Иди, Ракушкин, — вздохнул я уже «полегче». — Готовься нормально, и на пересдаче не мямли.

Я поставил в ведомости оценок прочерк и махнул рукой. Парень насупился, склонил голову и поплёлся прочь из аудитории. Но никто не насмехался над ним