"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Командиров было двое.

Основной группой десантников из семидесяти человек (три взвода по двадцать три человека в каждом) командовал старый боевой товарищ Максима капитан Егор Латышев.

После той встречи в поезде, а начале октября сорок первого года, Латышев на какое-то время исчез. Но потом нашёл Максима в Москве и попросил помочь. Оказалось, что капитана не берут обратно в действующую армию, на фронт, из-за ранения. Перебитая нога плохо срослась, Егор довольно сильно хромал, и нога болела. Хоть капитан и храбрился.

— Так не пойдёт, Егор, — сказал тогда Максим. — Сначала надо вылечиться.

— Как? — горько спросил Латышев. — Врачи говорят, что ничего сделать не могут. Так и прохожу с палочкой до конца жизни.

— Врачи разные бывают, — сказал Максим задумчиво. — Вот что, друг. Давай-ка попробуем вообще без врачей.

— Сам, что ли, лечить будешь? Как тогда, на фронте?

— Сам. Но не так.

Максим не пожалел для боевого товарища дозы медботов, и в результате капитан Егор Латышев пришёл в норму буквально за неделю. После чего Максим предложил Егору перейти в СМЕРШ.

— Нам позарез нужны такие люди, как ты, — убеждал он. — Обещаю, скучно не будет, много чему научишься. Карьерный рост тоже обеспечен. Соглашайся, Егор. Я помогу с бумагами и прочим.

Латышев подумал и согласился.

И вот теперь командовал ротой десантников в ответственейшей операции.

При этом Латышев знал, что после операции его ждёт звание майора и батальон. Это не считая правительственных наград.

Определение «десантники» для этих людей было слишком узким.

По тем задачам, которые их учили выполнять, это был, конечно же, спецназ, хотя до появления самого термина, оставалось ещё несколько лет.

Диверсионная группа Максима, включающая, кроме него самого, Яна Коса, Нукри Герсамия и Ивана Николаева, шла отдельно и подчинялась только Максиму.

— Неправильно это, — пытался возражать Латышев ещё на стадии планирования операции. — Командир должен быть один.

— Ага, — подтверждал Максим. — Впереди, на лихом коне. Ты, главное, не парься, Егор.

— Это в каком смысле? — хмурился капитан. — Мы, кажется, не в бане.

— Ну, не бери в голову. Не беспокойся, в общем. Тебе и так забот хватит с твоими семьюдесятью архаровцами. А я со своими тремя постараюсь облегчить тебе задачу, елико возможно больше.

— Елико, — ворчал Латышев. — И откуда, спрашивается, у коммуниста и советского человека из будущего (капитан, разумеется, был уже посвящён в историю Максима) такие старорежимные словечки?

— Не старорежимное, а церковнославянское, — отвечал Максим. — Наречие. Означает «сколько», «насколько», «в какой мере». Следует знать язык, на котором говорили твои предки.

— Уволь, — мотал головой Латышев. — Мне, как ты сам говоришь, и так забот хватает. Обойдусь, пожалуй, без твоего «елико».

— Как знаешь, — отвечал Максим. — А я, вот, не обойдусь. Нравится мне.

Так что к командиру 82-й воздушно-десантной дивизии генерал-майору Мэтью Риджуэю Максим Седых и Егор Латышев явились вдвоём. Латышев предлагал взять с собой переводчика, так как английским не владел, но Максим ему сказал:

— Обойдёмся. Я переведу. Пусть здесь помогает нашим ребятам общаться с американцами.

Мэтью Риджуэй — высокий крепкий американец лет сорока восьми с тяжёлой челюстью, хищными ноздрями и лысой, хорошо вылепленной головой, встретил советских командиров не слишком тепло.

— Хотите начистоту? — осведомился он, когда необходимый ритуал взаимных приветствий и представлений был соблюдён, и гости расселись по стульям.

— Он хочет начистоту, — перевёл Максим Латышеву.

— Значит, какую-нибудь пакость скажет, — предположил Егор.

— Yes, of course[372], — сказал Максим Риджуэю.

— Мне совершенно не нравится, почему ради какого-то свергнутого диктатора мои парни должны рисковать жизнями в глубоком тылу противника, без поддержки, — сообщил генерал-майор.

Максим перевёл.

— Он что, дурак? — спросил Латышев. — Нравится, не нравится — терпи, моя красавица. Мы люди военные.

— Что он говорит? — спросил Риджуэй.

— Он говорит, что ему тоже не очень нравится это задание. Но приказ есть приказ. А почему ваши парни должны рисковать жизнями? Насколько я знаю, десантироваться должны одни мы. С вашей стороны только техническая помощь.

— Я тоже так думал. Но буквально вчера пришёл приказ Эйзенхауэра выделить роту моих десантников для участия в этой операции.

— Ого, — сказал Максим. — Целую роту? Щедро.

— Что он говорит? — спросил Латышев.

Максим перевёл.

— Две роты лучше, чем одна, — сказал Егор. — Но будет бардак. Как я и предупреждал.

— Слышу сарказм в вашем голосе, — сказал Риджуэй. — Или мне послышалось?

— Не послышалось, — ответил Максим. — Я действительно не понимаю, зачем в последний момент менять утверждённый план. Могу предположить, что это связано с какими-то личными мотивами господина Эйзенхауэра. Отсюда и сарказм. Мог бы выделить сразу батальон. Или полк. Впрочем, не мне судить. Что вы предлагаете, сэр?

— Я слышал, вы весьма влиятельный человек, господин Седых. Общаетесь с нашим президентом, с Черчиллем… Может быть, вы сможете уговорить Эйзенхауэра отменить приказ и вернуться к первоначальному плану? Буду благодарен. Дивизии очень скоро десантироваться в тылу врага, вести бои, и эта рота мне очень бы пригодилась. Разумеется, эта просьба должна остаться между нами.

— Разумеется, — сказал Максим и добавил. — Рота, вероятно, одна из лучших?

— Да. Приказ выделить лучшую роту лучшего батальона лучшего полка.

— Переведёшь? — спросил Латышев.