"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

мысли словно завязли в тумане. Вспоминаю, как меня тащили через лес, болота, короткие стоянки у реки. Стоило прийти в себя, как мальчишка с иглой делал укол и жидкость обжигала плечо, тело моментально становилось ватным, даже попытки разозлиться куда-то тонули. На третьем уколе я перестала понимать, где день, где ночь.

Рыжий резко хватает меня под локоть, дергает, и ставит на ноги. Боль отзывается в плече, колени сгибаются сами по себе. Сглатываю раздражение, не позволяя себе пошатнуться.

Сбоку появляется женщина. Она морщит лоб, смотря на меня с явным раздражением.

— Поторопись, Айвен, — командует она рыжему. — Только проверь цепи как следует, слышишь? Не как в прошлый раз.

— Да сделаю, Мира, — отвечает рыжий, отмахиваясь от нее. — Я помню, как тот зверь едва не вырвался, теперь два раза смотрю. Кей, иди сюда!

Мальчишка тут же выбегает из-за спины. Он, видно, нервничает, бегло осматривает замки, щелкая по кольцам — пальцы у него быстрые, но слегка дрожат. Раздается звон стали, цепи на запястьях и щиколотках натягиваются сильнее.

— Готово, — вскрикивает он, отступая в сторону.

Айвен проверяет еще раз на всякий случай, дергает за цепь, смотря мне в глаза. Ожидает, наверное, что я сейчас рванусь или заору, но я просто стою.

— Кей! Шляпу не забудь, — напоминает Мира. — Будешь отвечать за сбор с тех, кто глазеть будет, понял? И чтобы ни одной серебряной монеты не прошло мимо!

Мальчишка не спорит, только кивает и шмыгая носом, отводит взгляд.

Рыжий перехватывает цепь на запястьях и тянет вперед. Я делаю первый шаг, металл тут же звякает о камни. За спиной женщина коротко толкает палкой в спину.

Вот и все. Дожила, Селина. Так легко попалась людям. Охотилась на них полжизни, считала себя осторожной, и вот теперь шагаю за ними словно зверушка.

Краем глаза ищу Ривена, но его нигде не видно. Может, остался в лесу, а может… нет, не сейчас. Тревога внутри медленно разгорается, но отрава еще держит мысли в тумане.

Перед воротами уже ждет стража. На груди у них герб Веларрона, тот самый дракон, что теперь встречается мне с каждой стены. Айвен тянет меня к ним, достает пару серебряных монет, протягивает стражнику. Тот берет их быстро, даже не считает, просто бросает на меня холодный взгляд и отводит засов. Ворота распахиваются с тяжелым гулом. Я шагаю вперед, ощущаю, как Айвен дергает меня за цепь, а Мира нетерпеливо подгоняет в спину.

Веларрон сразу открывается передо мной со своими широкими улицами из серого камня, высокими домами, балконами с коваными решетками и рядами лавок внизу. Торговцы выкладывают рыбу, хлеб, ткани, связки сушеных трав. Воздух наполняют звон молота, смех, крики, но как только цепи звякают на всю улицу, люди тут же оборачиваются.

— Смотрите, эриду ведут! Настоящую! — орет кто-то из толпы, вытягиваясь, чтобы рассмотреть.

— Демон бессердечная! — слышу другой голос, который явно настроен агрессивно.

Меня тащат по мостовой, цепи не просто звенят, они гремят так, что слышно, наверное, в каждом доме. Люди сбегаются, кто-то смотрит с ненавистью, кто-то с опаской, но все жадно ловят мой взгляд.

Я выпрямляюсь, позволяя спине оставаться прямой, подбородок приподнимаю выше, чем нужно. Пусть ищут в моем лице страх, а находят только безразличие. Слабость — последнее, что я позволю себе выдать этим людям.

— Эрида! Покажи глаза! — мальчишка прыгает в стороне, отчаянно пытаясь разглядеть меня из-за чьих-то спин.

— Хладоносец! — подхватывает женщина с испачканным сажей лицом.

— Серебряный за взгляд чудовища! — выкрикивает Кей, поднимая шляпу и вертя ее над головой. — Серебряный за взгляд! Не зевай, народ!

Толпа сразу начинает сыпать монетами, звон серебра перемешивается с выкриками.

В меня летят грязные тряпки, корки хлеба, даже гнилой помидор, от него я отшатываюсь, и липкая кожура размазывается по чьей-то рубахе позади. Айвен резко подтягивает меня к себе, не давая толпе дотянуться, но люди все равно лезут со всех сторон. Эмоций слишком много, словно меня бросили в кипящую реку криков, интереса и пьяного восторга. Мир гудит, шумит, бьет в виски — я хочу зажать уши, сбежать из этого роя. Неужели все пропавшие в лесу эриды прошли через это? Их так же волокли по улицам, выставляя напоказ, будто диковину, ради зрелища и горстки монет?

Меня охватывает раздражение. Жалкие люди. Они называют нас чудовищами, бессердечными, а сами толпятся вокруг, кидают грязь, хватают за цепи, как за поводок. Им нужна возможность почувствовать себя сильнее, унизить, забрать последнюю тень достоинства. Если это их человеческая справедливость, я предпочту свою гордость их шумному стаду.

Городские улицы бесконечно тянутся, шум толпы сливается в однотонный гул, крики не стихают. Кто-то орет прямо в ухо, требуя повернуть голову, чтобы увидеть мои глаза, кто-то толкает, пробуя дотянуться до цепей. Дети визжат: «покажи зубы, покажи клыки!» Глупая ребятня, я эрида, а не зверь из ваших ночных сказок.

В какой-то момент кажется, что я иду так уже вечность, как вдруг охотники сворачивают за угол и я вижу впереди площадь. Она вспыхивает новым шумом, словно все, что было до этого, только преддверие большого представления. Я делаю несколько шагов и понимаю, что меня ведут к центру, к каменному столбу со следами ржавых цепей и высохшей лужей крови под ним. Я не хочу представлять, что будет происходить дальше. Можно было бы попытаться вырваться, сопротивляться, но я понимаю, на сколько глупым будет этот жест. Толпа разорвет меня на куски. Если уж умирать, то достойно, не дав этим людям насладиться зрелищем.

Сжимаю зубы, смотрю прямо, не позволяя себе дрогнуть. Рыжий разворачивает меня спиной к столбу, обводит цепь вокруг груди, защелкивает на шее и запястьях. Потом он поворачивается к толпе, поднимая руки, чтобы все его видели.

— Ну что, народ Веларрона! Кто хочет проверить, есть ли у этого чудовища сердце? Подходите, платите, слушайте! Не бойтесь, цепи крепкие. — Он ухмыляется, поднимая монету к небу. — Кто первый?

— Не подходите к ней! — выкрикивает мужчина из задних рядов. — Кто услышит, как сердце эриды бьется, тот умрет! Все так говорят! От нее одно проклятье!

— У эридов нет сердца, идиот, — резко отвечает женщина впереди, бросая на него взгляд через плечо, смеясь над его суеверием. — Пусто у них внутри, что ты выдумываешь?

Рядом кто-то кивает, кто-то отшатывается. Воздух становится плотнее, по толпе пробегает короткий, нервный смешок. Я замечаю, как несколько