Тренировочный День 12 - Виталий Хонихоев

— Не ихнее, а их. Ты еще «евошное» скажи, Норка. — поправляет подругу Женя Глебова, застегивая молнию на «мастерке»: — правила русского языка совсем в школе не учила?

— Ай, какая разница! — отмахивается от нее девушка в футболке: — и я Элеонора, а не Норка!

— Куда это они приехали? — спрашивает еще одна девушка.

— В гостиницу что на Ленина, на углу, где кинотеатр. — говорит Эля: — такие все — ого! На кривой козе не подъедешь и… — она замолкает, глядя на девушку, которая только что вышла из душа, с полотенцем через шею. Стройная, высокая, с ладно сложенным телом, с каплями воды на смуглой коже… с коротко выстриженными волосами, шрамом через щеку и с пластырем на переносице.

Она молча прошла к своему шкафчику, также молча открыла его, не обращая ни на кого внимания и начала вытирать волосы полотенцем. Взгляды присутствующих невольно остановились на ее обнаженной спине, вернее — на шрамах, которые украшали эту спину.

— Ээ… — осторожно говорит Эля: — … ну… хорошо потренировались сегодня, да?

Тишина. Девушка даже не обернулась.

Кажется слышно, как тикают часы, висящие на стене в женской раздевалке спорткомплекса «Ивановский Текстильщик».

— Хорошо потренировались. — наконец подает голос Женя Глебова, избавляя Элю от необходимости ждать ответа от только что вошедшей: — так о чем ты говорила, Эля?

— Эля! Точно! Я — Эля а не Норка! — радуется девушка и вскакивает со скамейки: — так я говорю что они такие же как и мы! Просто люди как люди. В гостинице живут, кашу едят с утра.

— Кашу? Какую кашу? — не понимает Женя.

— Манную. С маслом. С комочками. — говорит Эля: — сама видела!

— Ты чего, за ними следишь что ли⁈ Норка!

— Не слежу! Случайно так вышло! А что, им можно в нашем городе кашу есть, а мне нельзя за ними следить⁈

— Именно так! Нельзя за людьми следить! А вдруг они… чем-нибудь непристойным стали бы заниматься⁈ Это же те самые «Птички», у которых «особая программа тренировок», все эти гормональные выбросы и прочее! Увидела бы такое и что?

— А… но нужно знать своего врага в лицо, вот!

— Прямо она лица рассматривать там будет… поди хотела на «особую тренировку» Птичек пробраться. Чтобы знать врага не только в лицо, но и в прочие части тела… — лениво подает голос Рая Шарова, разглядывая свое лицо в карманное зеркальце и поправляя помадой линию губ: — так сказать натурное исследование. Кстати, у Птичек тренер ничего такой… высокий, молодой да симпатичный. Жалко, что одевается во все спортивное… ему бы классика пошла. Пиджак, жилет, шляпа. И красный платок в нагрудном кармане, чтобы как гангстер из Чикаго двадцатых годов…

— Шарова уже глаз на тренера той команды положила. — говорит Света Меркулова: — да только не отдадут тебе его. Там своих хватает.

— Хватит базар разводить уже. Все, пошли уже отсюда. Дуся… до завтра. — говорит Женя Глебова, вскидывая сумку на плечо. Все поспешно собираются и уходят. Девушка с короткой стрижкой и пластырем на переносице — остается одна. Она садится на скамейку, опускает руки на колени и запрокидывает лицо вверх, закрыв глаза. Где-то наверху тикают часы, переводя электрический заряд батарейки «Крона» в механическое движение стрелок — тик-так. Тик-так.

— И чего ты такая злая, Дуся? — раздается голос в раздевалке. Девушка открывает глаза и поворачивает голову набок.

— А. — говорит она: — это ты.

— А кого ты ожидала увидеть, Кривотяпкина? Ты же всех своих товарищей по команде распугала. — говорит помощник тренера и садится на скамейку с ней рядом: — как будто дустом опрыскали. Вокруг тебя, Дуся, выжженное поле просто… а раньше ты душой компании была, помнишь? Светские рауты, интервью, рестораны…

— И к чему все привело? — хмыкает в ответ девушка с короткой стрижкой: — к тому что я в Тмутаракани играю в заштатной команде первой лиги? Даже не высшей.

— Гордыня — грех! — поднимает палец Нина: — это я тебе как коммунист говорю. Радуйся что у тебя есть возможность играть, а не уборщицей в ДЮСШ работать. Вот увидишь, у тебя скоро карьера вверх рванет… ты только не забудь меня с собой взять. Ты у нас ракета, я к тебе прицеплюсь, глазом моргнуть не успеешь как снова в Москве будешь. То, что ты теперь у нас «мрачный граф Монте-Кристо» даже в плюс. Никто в тебе прежнюю Катю Рокотову, звезду модных тусовок и вечеринок не распознает. Особенно если перестанешь с французских пальто шильдики спарывать, а в самом деле на фабрику «Большевичка» перейдешь.

— С ними рванешь… — морщится девушка с пластырем на переносице: — ты же видишь, как они играют. Вместо этой команды по площадке можно было кегли расставить и результат ничем не хуже был бы. А может и получше. Кегли по крайней мере мне играть не мешают, а эти… восемнадцатая вечно под ногами путается, бегает по площадке как курица с отрубленной головой и руками пашет. Третья и седьмая — как замороженные стоят…

— У них вообще-то имена есть… — мягко говорит ее собеседница: — и ты их знаешь. Память у тебя всегда хорошей была.

— Да какой смысл их запоминать? — пожимает плечами девушка с пластырем: — мы же с тобой все понимаем, Нин… — она откидывается назад, уперевшись спиной в металлический шкафчик: — у этих девочек нет будущего.

— Правда? — Нина насмешливо смотрит на нее: — как по мне так у Раи Шаровой будущего больше, чем у нас с тобой. Вот увидишь она себе богатого мужа найдет… с такими талантами-то…

— Нет будущего в большом спорте. Эта команда выше первой лиги не выйдет. Они тут… слишком расслаблены. Кто в лес, кто по дрова… и ты не помогаешь. Вытащить всю команду на уровень высшей лиги — нереальная задача.

— Так. — говорит Нина и наклоняется вперед: — что случилось, Кать? Мы же с тобой говорили на эту тему… наша с тобой задача — сезон отыграть хорошо, показать индивидуальные результаты и ждать рекрутера из вышки. К тебе уже подошли?

— Подошли. — кивает девушка с пластырем: — только не ЦСКА и не Динамо Киев. Эта мелкая прошмондовка из ТТУ. Кира «Белый Ферзь». Предлагала к