Железнодорожница 3 - Вера Лондоковская

А тут еще Ритка подскочила со стула и кинулась к отцу, восторженно повторяя:

— Какое же счастье, вы будете жить с нами! До чего ж я рада!

— Доча, — Вадим принял ее в свои объятия, — я так и знал, что все будет хорошо.

— Да мы все рады, — простодушно улыбнулась Тонька своими прозрачно-голубыми глазами, — все-таки не чужие люди. Да и вообще, в таком огромном городе лучше всем вместе держаться, дружной семьей жить.

Глава 6

У меня слов приличных не осталось.

Я глубоко вдохнула жаркий воздух и медленно выдохнула. Так, первым делом взять себя в руки! Немедленно!

Надо как-то поговорить с нашими гостями. И желательно без Ритки. Но как? Отправить ее за чем-нибудь в магазин? Но мы же только оттуда. Все, что надо было, купили. Отправить за газетами к почтовым ящикам? Но это недолго, на лифте съездит и за пару минут обернется. О чем мы успеем поговорить?

Да и надо ли говорить, о чем? Потребовать, чтобы они немедленно убрались восвояси? Спорить не буду, именно этого мне больше всего бы хотелось. Опять вернуться в нашу беззаботную жизнь, наслаждаться безмятежным московским летом.

Но нет, Альбина, так не получится. Теперь к прежней жизни возврата нет. И даже если эти двое незваных гостей вдруг уедут, о какой безмятежности можно думать? Ритка же покоя не даст.

Пока все весело бегали мыть руки и рассаживаться за столом, меня продолжали одолевать отчаянные мысли. Что только не приходило в голову! Интересно, а возможен вариант, чтобы Ритка взяла и разлюбила своего отца? Нет, скорее всего. Это же не какой-нибудь любовник — один из многих, кого забываешь на второй день, стоит ему показать свое неприглядное нутро. Это родной отец, которого знаешь и любишь с детства, о котором самые первые воспоминания и впечатления. И неважно, хорошие или не очень.

— О, ну прямо стол королевский, — похвалил Вадим наши старания, одобрительно оглядывая блюда на столе, — эх, а мы ничего к столу не купили!

— А когда нам было? — оправдывалась Тонька. — Мы весь день бегали-прыгали. Да хорошо еще, хоть такую работу нашли.

— А кстати, — я немного успокоилась и тоже села за стол, — с вас прописку нигде не потребовали?

— Да как же не требовали? — хмыкнула Тонька. — Везде требовали. А как только мы говорили, что прописки нет, так сразу на дверь указывали. А в этой школе, куда меня взяли, тоже поначалу сказали «до свидания». А потом у них переполох начался. Медик-то в декрете, а пацаненок один в обморок грохнулся. Ну я, понятное дело, профессионал, сразу помощь оказала. Пацан в себя пришел. Ну, и директриса говорит, ладно, работайте без прописки. Только числиться не вы будете.

— А как это? — не поняла я.

— Ну, будет другой человек оформлен. Звонили при мне одной медсестре, которая давно на пенсии. Она свою трудовую принесет, а я работать буду по ее документам.

— Ерунда какая-то, — пробормотала я, — а зарплату тоже другая тетя получать будет?

— Нет, мне будут в кассе выдавать.

— Ага, один раз выдадут, а потом скажут, ничего не знаем.

— Да никто так не скажет, — вскинул на меня глаза Вадим.

Да, все они привыкли, что нигде никто не обманывает.

— А ты, — повернулась я к Вадиму, — тоже по чужим документам устроился?

— Нет, меня со своими взяли. Сказали, койко-место в общаге дадут. Но я же не стану там жить. Я человек семейный.

Какое-то время мы ужинали молча. Потом я все-таки не выдержала:

— Вы же говорили, неудобно будет нам всем здесь жить. Как, интересно, мы будем размещаться? К примеру, я хочу телевизор допоздна посмотреть, а вам спать надо — потому что утром рано вставать?

— Да что там смотреть? — удивилась Тонька. — После десяти ничего уже не показывают.

И правда, после десяти вечера все передачи заканчиваются, и на экране до утра повисает непонятная таблица.

— Но вам удобно будет жить у нас в зале? — все же спросила я.

— А чо, там нормально, — пожал плечами Вадим, — он же не проходной, как на Енисейской было.

— Нормальный зал, как отдельная комната, — поддакнула его супруга.

То есть, там теперь будет их комната, а мне гостей принимать исключительно на кухне. И стенкой теперь не пользоваться, они там свои вещи держать будут.

— Могу я в зал переехать, — встряла в разговор Ритка, — а они пусть в моей комнате живут.

— Да нам все равно, — махнул рукой Вадим, — как скажете.

«Как скажете». Можно подумать, это я придумала их здесь поселить! Гнев снова начал закипать, грозя прорваться нецензурной руганью. Усилием воли пришлось переключить все свое внимание на еду и ругаться лишь про себя.

Неожиданно в дверь постучали, и я, погруженная в свои мысли, вздрогнула от неожиданности.

В прихожую ворвалась соседка по площадке, Нина.

— Ой, вы что, не знаете? В Москву приехала Саманта Смит, представляете?

— А кто это? — спросили одновременно Вадим с Тонькой.

Нина скользнула заинтересованным потаенным взглядом по Вадиму. Тонька тоже заметила этот взгляд и нахмурилась.

— Ой, а я знаю, кто это! — пронзительно крикнула Ритка. — Это же та девочка из Америки, которая написала письмо Андропову! Я ее так люблю! Оказывается, она тоже боится атомной войны!

— Совсем, как ты, — ласково погладила я девочку по головке.

— Ну а как не бояться, — оправдывалась Ритка, — учительница в школе постоянно говорила, Штаты хотят на нас напасть.

— Ага, а им говорят, что мы хотим напасть, — покачал головой Вадим, — вот так пропаганда работает.

Нина опять бросила на Вадима взгляд, и тут же смущенно потупилась.

— Нина, познакомься, — важно, как взрослая, сказала Ритка, — это мой папа, а это его жена, теть Тоня.

— Приятно познакомиться, — хрипло выдавила соседка, — да я хотела вас пригласить посмотреть на приезд Саманты Смит, интересно же. Мне знающие люди рассказали, куда ее повезут. Хотелось бы хоть одним глазком, как говорится.

— Ой! — заверещала Ритка. — Увидеть Саманту Смит? Да вы что? Пойдемте! Ой!