Железнодорожница 3 - Вера Лондоковская

— Серьезно? — я сделала вид, что удивлена до предела. — А как же он выполняет свои обязанности?

— Да как, через помощников, конечно. Хотел он все поменять, встряхнуть державу. Но… здоровье не позволит долго на троне просидеть. У него и сердце больное, и почки. А когда пост свой принимал, вызвал врачей и прямо спросил, сколько ему осталось. Те сказали, года четыре-пять точно проживет. Но нет, не протянет он столько. А так много хотел сделать — и порядок навести, и экономику поднять, но нет же.

— Жаль, что так получается.

— Да, — Дима обнял меня, а я уткнулась в его грудь, — давай спать.

Наутро Вадим с Тонькой уже вовсю хозяйничали на кухне. Жарили яичницу с колбасой, учились справляться с кофеваркой.

— Доброе утро, — приветствовал нас Вадим, — а у Тоньки сегодня первый рабочий день.

— Поздравляю, — ответила я и села на табуретку и решила поделиться своими наблюдениями. — Вот смотрю я. Интересно так получается, полы который день наичистейшие. Вроде людей в доме стало больше, а всегда так чисто, будто только вымыто. Не первый день уже удивляюсь.

Тонька загадочно улыбнулась и решила ввести меня в курс дела:

— Так я ж каждое утро встаю в четыре часа и намываю во всей квартире. Привычка у меня такая. Я ж деревенская, у нас положено так. Целый день носишься — то в огород, то в туалет. То картошку принести надо, то воды натаскать. Вот грязь в дом и наносится. Попробуй хоть один день не помыть, и зарастешь грязью.

— Подожди, но у нас в спальне тоже чисто, — я достала масло из холодильника и начала потихоньку делать бутерброды для завтрака.

— Так я и там мою. Просто вы еще спите в такую рань и не слышите.

Я почувствовала, как мои щеки запылали от смущения. В такую жару мы с Димой, понятное дело, не кутаемся в одеяла. А Тонька, получается, каждое утро нас созерцает!

Блин, и не выскажешь ей, она ж для всех старается. Начнешь отчитывать и просить больше не заходить в нашу спальню без спроса, так еще и обидится. Но с этим точно надо что-то делать. Господи, ну одни проблемы от этих гостей!

Дима, видя мои метания, решил перевести разговор в другое русло.

— Итак, сегодня Зверяко уезжает в Ленинград, завтра возвращается. То есть два дня у меня на то, чтобы решить вопрос. Поговорю с Клавдией, нашим секретарем.

— Зверяко? — Тонька подняла светлые брови. — Это что ж, фамилия такая? И жена у него тоже Зверяко?

— Зверяки — черные сраки! — произнес Вадим и сам засмеялся от своего невиданного «остроумия».

Тонька, не задумываясь, тоже захихикала.

— «Передаем последние известия», — сказал мягкий голос по радио.

Про генсека и его ужасающее состояние, как всегда, не говорили ни слова. Зато про визит в нашу страну Саманты Смит — со всеми подробностями. Про увеличение надоев в селах и деревнях — вообще готовы были восхвалять без остановки.

— А ты что весь день тут делать будешь? — Тонька тревожно взглянула на Вадима. Наверно, вспоминала вчерашние взгляды нашей соседки Ниночки.

А может, боялась, как бы ее благоверный не достал из шкафчика бутылку коньяка.

— Отдыхать буду, — пожал плечами Вадим, — и тебя ждать. Ты же ненадолго, правильно? В школе работа до обеда?

— Да, верно, — выдохнула Тонька, — сразу после обеда приду. Куда-нибудь сходим вместе.

А я посмотрела на эту счастливую супружескую пару и вдруг решила использовать крепкое тело Вадима по назначению.

— Вадим пойдет на улицу ковры выбивать, — сказала я тоном, не терпящим возражений, — а то просто на диване валяться с газеткой скучно.

Я давно уже приметила во дворе такую площадку, где были такие удобные металлические турники. Одно удовольствие для здорового мужика повесить на них ковры и тщательно выбить с помощью специальной пластмассовой лопатки.

И сразу после завтрака, проводив на работу Диму и Тоньку, Вадим под моим руководством снял пестрый ковер со стены в зале. Надо же, мне и представить было страшно, как это все организовать. А он спокойно взял тяжеленный предмет интерьера и понес.

Выйдя из подъезда, мы вежливо поздоровались с бабусями, сидевшими на лавочке. И от меня не укрылось, каким цепким взглядом проводила нас одна из них. Да и ладно. Бабки они везде такие. У нас на Енисейской тоже вечно, как дежурные на посту, за всеми следили.

Вадим повесил ковер на перекладину турника и с флегматичным видом принялся выбивать пыль.

Над нами сияло раскаленное июльское небо. Вокруг все утопало в зелени. Перед подъездами соседнего дома все газоны красовались красными, желтыми, белыми цветами.

— Альбина Леонидовна! — вдруг услышала я за спиной.

Обернувшись, увидела ту самую пожилую женщину с цепким взглядом. Впрочем, не такая уж она пожилая. Просто полная и со старомодной прической. «Бабетта», кажется, это называется. Сейчас, в восьмидесятые, молодежь так уже не причесывается.

— Вы знаете, как меня зовут? — не без удивления спросила я.

— Должность у меня такая — все про всех знать! — заявила тетка и с самым суровым видом подбоченилась.

— Оу, так вы, по всей видимости, наш управдом?

— Верно!

— А вас как зовут? — думаю, надо с ней повежливее. Ни к чему мне тут лишние недруги.

— Меня — Анфиса Петровна. И у меня такой вопрос. Кто этот молодой человек? — она кивнула на Вадима.

— Это мой бывший муж, отец моей дочери, — я решила ничего не скрывать. Все-таки управдом работает в паре с участковым, а с органами лучше быть честной.

— В гости приехал, значит, с дочерью повидаться? А что за женщина с ним ходит?

Недремлющее око часовых у подъезда!

— Новая супруга.

— Ах, вон оно что! — полунасмешливо протянула тетка.

А что ее, интересно, удивляет? Я, конечно, стараюсь изо всех сил обходиться без эмоций. Но, чувствую, скоро мое терпение иссякнет.

— У вас остались еще вопросы? — с улыбкой спросила я, испытывая огромное желание отвернуться и продолжать заниматься полезным делом.

Я давно уже поняла, что с такими властными женщинами лучше не связываться. И подчеркнутая вежливость — лучшее оружие.

— Конечно, и главный вопрос — как долго у вас пробудут ваши гости?

— Понимаете ли, они