Железнодорожница 3 - Вера Лондоковская

— А потом кто-то подсказал, что надо на Белорусский вокзал двигать, — подхватила Тонька. — Тут я и вспомнила! Слышала про такой вокзал, и фильм смотрела, он так и называется. Ой, Ритка, а ты видела табличку у входа? Оказывается, отсюда солдаты на фронт уезжали во время войны. Ой, мы уже думали, не успеем!

Больше всего мне во время этой сцены хотелось куда-нибудь провалиться от стыда. Явственно чувствовала, как пылают мои щеки. Тут же Димины сослуживцы, и эта высокомерная Клавдия, черт бы ее побрал! Теперь она знает, что отец моей дочери — этот чудаковатый провинциал, запутавшийся между вокзалами. А его новая жена — такая же темная провинциалка, ничего не знающая о Москве.

Да лучше бы они с Тонькой на Комсомольской так и остались! Сели бы там на поезд и отправились до самого Владивостока!

Стыдно было глаза поднять на людей. И как теперь ехать с ними? Возможно даже, сам Устиновский где-то здесь рядом. А может, еще кто из серьезных людей.

Но тут вдруг Ольга расхохоталась, едва не согнувшись пополам. А вслед за ней и ее муж, полковник Рекасов. Остальные тоже рассмеялись, причем, вполне добродушно.

— Ладно, давайте уже занимать места согласно билетам, — даже голос Клавдии прозвучал непривычно весело и беззлобно.

В общем, обстановка сгладилась, и я, облегченно вздохнув, направилась со всеми к дверям вагона.

Мы с Димой и Риткой оказались втроем в купе. Никаких соседей с нами не было. Видимо, для каждой семьи выделялось отдельное помещение.

Дима потрепал девчонку по голове:

— Что, испугалась Клавдию Петровну? Не переживай, она только с виду такая серьезная. А на самом деле добрейшей души человек.

— Быть такого не может, — не удержалась я.

— Может-может, — заверил Дима, — просто ее понять надо, и все нормально будет. У нее, знаешь ли, тоже судьба непростая. А Ритка у нас не умеет к людям приноравливаться, вот и…

— Да, не умеет, — согласилась я, — есть девчонки, которые такие ласковые…

Тут я осеклась. Знаю же, что нельзя детям других в пример ставить. Нельзя говорить, что кто-то лучше, умнее, понятливее. Но как-то же надо Ритке объяснять, как правильно поступать, а как не очень.

Тут как раз, постучавшись, заглянула проводница:

— Провожающих нет? Через пять минут тронемся. Документы приготовьте, я чуть позже зайду с проверкой.

Поезд дернулся и начал мягко набирать ход. Мы завороженно смотрели, как проплывают мимо окрестности Москвы. Подумать только, рано утром уже будем в Белоруссии. Как же здесь все рядом!

Дождь начал идти сильнее, заструился неровными прозрачными линиями по окнам.

После проверки в вагоне началась обычная дорожная суета. Сквозь двери было слышно, как люди ходят за бельем, за чаем. Переговариваются, смеются, чем-то делятся.

И музыка лилась уже из динамиков вагона, только другая, современная, веселая. «Ах, белый теплоход, меня уносит вдаль», — пел известный певец Валерий Леонтьев.

Я начала доставать из коробки пирог, специально приготовленный для ужина в поезде. Но тут в дверь деликатно постучали, и к нам вошел Зверяко.

— Приветствую, — кивнул он мне и Ритке.

— Познакомьтесь, — Дима представил нас, — Сергей Владимирович, Альбина Леонидовна, Рита.

— Очень приятно, — сказала я вежливо.

— Извините, но вынужден вашего мужа украсть, — Зверяко развел руками, — начальство вызывает.

Эх, только собрались поужинать! Но я, понятное дело, спорить не стала. Спросила лишь:

— Надолго?

— Никто не знает, — опять развел руками Сергей Владимирович, — служба, понимаете ли. Я, бывает, уже почти до дома доеду, а меня разворачивают и везут обратно. Потому что начальник приехал и хочет поговорить.

Мужчины вышли. Ритка залезла на верхнюю полку и принялась смотреть на проплывающие в серой дождевой дымке деревья.

А я смотрела на нее и думала, что назрела необходимость серьезно поговорить наконец. Так и сказать, мол, теперь ты знаешь, что мы с папой в разводе. А может, и раньше о чем-то таком догадывалась. Давай теперь думать, как дальше жить.

— Рита, — начала я, — скажи, а ты хотела бы жить в семье папы? Вместе с ним и теть Тоней?

— Нет, — покачала она головой, — я бы хотела, как раньше, с тобой, папой и дедой.

— Но это невозможно, — я развела руками совсем как Зверяко, — ты же понимаешь, что все в жизни меняется. И теперь такие условия. Ты можешь жить со мной и Димой. Либо с папой и теть Тоней. Либо с дедушкой и Валентиной Николаевной.

Правда, неизвестно, захотят ли Вадим с Тонькой, чтобы она жила с ними. Да и жилья своего у них в Москве еще нет. И будет ли — тот еще вопрос. Зато есть прекрасная квартира за десять тысяч километров отсюда.

Я невольно вздохнула. Столько неизвестных в данном уравнении! Как легко рассуждать обо всем со стороны и как трудно разобраться в собственных проблемах! Да и как девятилетняя девочка может принимать такие решения? Очевидно же, за нее должны решать ее родители.

Дверь купе открылась, и к нам впорхнула веселая Ольга.

— Ну как, сильно испугались Клавдию? — защебетала она, присаживаясь на полку напротив меня. — Ой, я ее когда в первый раз увидела, думала, пошлю куда подальше. А вы молодцы, промолчали. Ой, что скажу, что скажу! Тут такая хохма, мне вчера по телефону рассказали. Только между нами, хорошо?

— Хорошо, — кивнула я заинтересованно.

— Представляешь, Песнева на этой неделе едет на гастроли! И куда бы ты думала?

— Неужели, — я смотрела на искрящуюся весельем подругу и поверить не могла, — неужели тоже в Белоруссию?

— Да! — подпрыгнула та от восторга. — И наш, — Ольга опасливо взглянула наверх, — ты поняла, кто, обязательно побежит на ее концерт!

— А ты фотоаппарат с собой взяла?

— Ну конечно! В Ленинград не удалось съездить, зато теперь точно все получится!

Глава 9

Я заметила, что Ольга не раз уже взглянула наверх, где валялась Ритка. В самом деле, хочется поболтать, как мы любим, а девчонка тут уши греет.

— А где твоя книжка, Рит? — я тоже подняла глаза на верхнюю полку.

— Ой! — встрепенулась она. — Я же взяла с собой Жюль Верна!

— Да лежи-лежи, — остановила я, видя,