Железнодорожница 3 - Вера Лондоковская

— А откуда?

— С Дальнего Востока.

— Откуда? — переменилась в лице Анфиса Петровна. — Ни разу не слышала, чтобы с такого… с конца света к нам приезжали.

— И тем не менее люди приезжают, знакомятся с культурным наследием…

В этот момент Вадим подошел ко мне со свернутым в трубу, начисто выбитым ковром:

— Ну что, идем домой?

— Да, — ответила я ему и кивнула управдому, — извините.

Женщина хвостом увязалась за нами. У самого подъезда, когда Вадим зашел внутрь, вдруг схватила меня за руку:

— Смотрите, гостить в Москве можно две недели.

Я досадливо вырвала руку и опять кивнула. Но уже молча.

Как же они достали со своими порядками! Если бы к нам на «край света» приехали, уж им бы точно теплый прием был обеспечен. А тут вот так!

— Будем теперь следующий ковер выбивать? — спросил Вадим в лифте.

— Нет, хватит пока этого.

— Ой, а свежую прессу забыли из ящика забрать, — спохватился вдруг Вадим.

Ну конечно, валяться на диване куда удобнее в обнимку с газетами и журналами.

— Сейчас ковер назад повесим, и схожу, — пообещала я, — за прессой.

Но у двери уже топталась Ольга с четвертого этажа.

— Альбина, да как же так? Мы что, в Ленинград не едем?

— В какой Ленинград? — встрял в наш разговор Вадим.

— Иди, повесь ковер на место, — спровадила я его.

Пока болтали с подругой, пока пили чай на кухне, так и забыли про свежие газеты.

А зря!

Около трех часов дня в зал ворвалась пунцовая от гнева Тонька. Ольга к тому времени уже ушла, мы смотрели телевизор с Риткой и Вадимом.

— Это что? — крикнула женщина срывающимся голосом и вне себя с силой шмякнула на журнальный столик ворох газет и журналов. — Хрен ты моржовый!

— Как чо? — подскочил Вадим, зараженный ее негодованием. — Не видишь разве, газеты! Морда твоя моржовая! Истерики она мне тут устраивает! А то устрою!

— Да я тебе сама устрою, понял? — Тонька выхватила из вороха какой-то конверт и потрясла им перед изумленными глазами супруга. — Что это, я тебя спрашиваю?

Ритка вжалась в диван, я тоже перепугалась. Еще не хватало нам здесь семейных разборок!

— Хрена чо, а если горячо, то закуси! — Вадим выхватил конверт и тоже покрутил его. — Письмо какое-то!

— Кому оно? А главное, от кого?

Мужчина стал разглядывать надписи на конверте.

— «Вадиму» написано, — пожал он плечами, — а от кого? Откуда? И почтового штемпеля нету.

Я встала и тоже взглянула на письмо. Обыкновенный конверт с красными и синими полосочками по контуру. И действительно, ни индекса, ни почтового штемпеля. Строка «от кого» не заполнена, только написано «кому» — «Вадиму».

— Так оно надорвано с одной стороны! — воскликнула я.

— Конечно! — проорала Тонька. — Я же его прочитала, пока в лифте ехала!

— Чо у тебя за привычка читать чужие письма? — со злостью гаркнул Вадим.

— Ах, так мы уже чужие, да? Письмо получил, и все? Так мне что, чемоданы собирать, да? — посыпалось на него в ответ. — А я знаю, кто это! Это ж соседка наша! Уж как она на моего мужа пялилась! Где она? Сейчас я ей волосенки все повыдергиваю!

— Кто, Нина? — с сомнением произнесла я. — Да она на работе сегодня! И не станет она такой ерундой заниматься!

— Да на! На, выбрось его! — вдруг проорал Вадим, протягивая супруге письмо. — Выбрось, я тебе говорю! Я его читать не буду!

Тонька выпучила глаза, что-то нераздельное рявкнула и убежала в направлении ванной комнаты.

Я молча взяла письмо из рук Вадима, а он сам опустился на диван, вздыхая и бормоча какие-то ругательные слова.

«Вадим, здравствуйте! — гласило письмо. — Вы мне понравились с первого взгляда. Если не против вступить со мной в отношения, то выйдите на улицу сегодня вечером, в шесть часов. Я буду вас ждать на лавочке».

— Да это ерунда какая-то, — подняла я глаза на Вадима, — кто-то решил тебя разыграть. Вот только смысл?

— Ну-ка дай, — он тоже пробежал строчки глазами.

— Ой, а что там? — Ритка тоже решила проявить любопытство.

— Да ничего, не твоего ума дело, — раздраженно отмахнулся от нее отец.

Из ванной прибежала Тонька с мокрым лицом. На красной припухшей коже еще ярче выделялись прозрачно-голубые глаза.

Она открыла было рот, но я резко осадила ее:

— Успокойся, это просто какой-то розыгрыш.

Женщина рухнула в кресло, а Вадим взял письмо и начал демонстративно, с чувством, рвать его на мелкие кусочки. Разорвал и конверт, и бумажку с письмом, а потом все это подбросил вверх. Обрывки покружили в воздухе и упали на пол.

— Э, а убирать кто будет? — возмутилась я при виде клочков на паласе.

— Я уберу, — подорвалась Ритка.

— Нет, ты просто принесешь совок и веник, а папа сам за собой подметет. Не ты мусорила, не тебе и убирать.

Девчонка мигом притащила приспособления для уборки. Вадим попытался взять веник в руки, но тут же с раздражением его бросил:

— Ну как, у меня руки не под это заточены!

Поднял глаза и наткнулся на Тонькин любящий взгляд.

— Давай, сама подмету, — она взяла у него веник, — горе мое луковое.

Через пару часов мы уже спокойно ужинали на кухне. А Тонька все недоумевала:

— Ну что за люди? Чего им неймется? Мне бы такое и в голову не пришло — чужому мужу писать какие-то дурацкие записочки.

— А в самом деле, кому понадобилось так шутить? — взглянул на меня Вадим.

— Да кто его знает? — ответила я. — Кто угодно мог. Даже управдомша эта. Помнишь, она сегодня цеплялась к нам, мол, что за гости, надолго ли. Мало ли, может, методы у нее такие, всех рассорить.

— Вот же дрянь! — воскликнула Тонька. — А я тоже хороша! Не удержала себя в руках. Если на всех так реагировать, так никакого терпения не хватит. Сама ведь видела, какого красавца в мужья беру. Ну и пусть бесятся! Тьфу на них!

— Да, Тонь, тебе с таким мужем надо научиться не обращать внимания на всяких завистниц, — подтвердила я.

Заскрежетал