Выживание - Mark Reverse

каждая вещь была загадкой: длинный нож в серых, не тускнеющих ножнах из неизвестного сплава; небольшой прямоугольный брекет, который оказался тяжелее, чем выглядел, тоже серый, с едва заметными стыками и непонятным содержимым (на кнопки нажимать не стал); потрепанный блокнот в прочной обложке, испещренный столбцами непонятных, угловатых символов; и три круглых бутылька объемом миллилитров на сто, заполненных густой жидкостью кроваво — красного цвета. Рядом валялись несколько таких же, но уже пустых.

— Ну точно хилки из фэнтези — игры, — буркнул я, показывая находки Григорию. Тот взял один флакон, повертел в лучах фонаря. Жидкость была непрозрачной, тягучей.

— Может, питательная смесь? Концентрат? — предположил он без особой веры в голосе. — В любом случае, трогать не стоит. Упакуй.

Я прибрал находки к себе в рюкзак, предварительно завернув их в тряпку. Найденный нож я приладил себе на пояс. Надо сказать, что в руке он ощущался необычно, баланс был смещен к лезвию. Он висел на поясе непривычной тяжестью, словно кусок иного мира, прилепившийся ко мне. Сама сумка при попытке ее снять рассыпалась в руках, окончательно истлев от времени и сырости.

— А вот это не хорошо… — мрачно, совсем иным тоном сказал Григорий, указывая пальцем на ребра и кости предплечья скелета. — Смотри, царапины, сколы. Скелет не такой уж и старый, судя по состоянию связок и остаткам материала. Он обглоданный. Причем не мелкими зубами, а чем — то крупным, сильным. Не нравиться мне это…

По спине пробежал холодок. Мы невольно огляделись, светя фонарями в темноту за обоими поворотами. Сергей, тем временем, без лишних слов принялся за дело. Он достал из своего рюкзака моток тонкой, прочной веревки (откуда только у него что не берется) и, подобрав с пола несколько обломков труб и кусков ржавого металла, соорудил примитивную, но эффективную сигнальную растяжку прямо над спуском вниз. Теперь, если кто — то полезет наверх, тихо уже не получится.

— Быстро, но тихо, — скомандовал он шепотом. — Прикрываем дверь и дальше.

Мы прикрыли, но не стали запирать дверь к лестнице вниз, если кто то, или что то решит вылезти, это немного задержит неприятеля и продолжили путь по коридору. Нервы были натянуты струной. Каждая тень казалась движущейся. В конце коридора нас ожидала еще одна запертая дверь с тем же механизмом, а прямо рядом с ней — дверной проем без двери в принципе. Из него тянуло пахло озоном и старым железом.

За проемом открывалось небольшое, квадратное помещение, похожее на техническую нишу или кладовку. Оно было заполнено рядами массивных металлических цилиндров, часть из которых через сложные переходники и вентили была подсоединена к тем самым коммуникациям, уходящим в стену. На них так же весели металлические таблички с уже знакомой вязью. Воздух в комнатушке вибрировал едва слышным, низким гудением, исходящим откуда — то из глубин.

И тут мой луч фонаря, скользнув по дальнему, заваленному тенью углу, выхватил из мрака фигуру. Что — то. Гуманоидного вида, метра два ростом, с бледной, почти фарфорово — белой, голой кожей. Жуткая тварь сидела на корточках, спиной к нам, но явно что — то слушало или чуяло, характерно вертя головой из стороны в сторону. И у него не было глаз. На месте глазниц — лишь гладкие впадины.

Мозг на секунду отключил инстинкты, выдавая абсурд: «А вдруг оно спит? Или молится?». Мы же чужаки, вломившиеся в его дом. Но следующий кадр перечеркнул всё. Я увидел, как напряглись длинные мышцы на его спине.

— Тварь… — успел я прошептать.

Но было поздно. Существо, услышав наш замерший дыхание или уловив вибрацию шагов, развернулось с неестественной, змеиной быстротой. Его безглазая «маска» была обращена прямо на нас. Беззвучно, отталкиваясь длинными руками с мощными кистями, оно рвануло в нашу сторону, двигаясь стремительно и низко, почти по — паучьи.

Адреналин ударил в голову. Ожидая чего — то подобного с момента спуска, я инстинктивно шагнул вперед, навстречу угрозе, чтобы не дать ей ворваться в узкий проем и раскидать нас в широком коридоре. Размахнуться для удара ломом места не было — я встретил тварь коротким, резким тычком, как копьем, всем весом тела. Лом с глухим стуком угодил ей в центр грудины. Тварь отшатнулась, закачалась, и из ее оскаленной пасти, полной мелких острых зубов, вырвался тихий шип, переходящий в визг. Но не это было страшно.

Следующий звук пронзил тишину, как раскаленный нож масло. Пронизывающий душу, нечеловеческий вой, высокий и леденящий, ударил по ушам, отразился от металлических стен и покатился эхом вглубь мрачных коридоров, множась и усиливаясь. У меня звенело в ушах, и мир на секунду поплыл.

— Добивай! — услышал я приглушенный крик Григория за спиной.

Не теряя времени, пока тварь была в полуобморочном состоянии от удара, я сделал шаг и нанес второй тычок, уже целясь в висок. Удар пришелся точно, с хрустом. Белокожее нечто потеряло равновесие и тяжело рухнуло ничком. Боясь, что это не конец, я, превозмогая отвращение, наступил ему на грудь, перехватил лом поудобнее, двумя руками, и со всей силы опустил острие в основание черепа. Тело дёрнулось и замерло. Для верности я нанес еще несколько ударов.

— Жутковатая тварь, — констатировал дед Максим, стоявший за моей спиной, и не успевший даже прицелиться. Его голос был спокоен, но в глазах, сузившихся до щелочек, читалась готовность ко всему. — Слепая, но чует отлично. И этот вой…

Тут в комнату, влетел Сергей, привлеченный диким воем.

— Какого хрена у вас твориться… — застыл, не закончив мысли, Сергей. Его взгляд метнулся от меня, стоящего над телом, к деду, а затем вглубь коридора, откуда еще неслось затухающее эхо. Он сделал глубокий вдох, собирая волю в кулак. — Так. Всё. Дёру к лестнице, и быстро. Если эта одна тут была, то после такого концерта другие уже на подходе. И явно не с цветами.

И мы двинулись. Быстро, почти бегом, но стараясь не стучать подошвами по металлическому полу. Всем было ясно, что речь о той самой лестнице, ведущей дальше вниз. Откуда еще мог приползти этот слепой обитатель ночных кошмаров? Очевидно, что у этого крикуна не было другого пути забрести сюда. А на столь громогласный сигнал бедствия, без сомнения, среагируют все, кто его услышит. Быть отрезанными от единственного известного выхода наверх, заблокированными в этом крыле, для нас означало верную смерть.

Мы бежали по коридору, наши тени плясали на стенах в сбивающем с толку свете фонарей. Мы почти добрались до поворота, ведущего к скелету и заветной лестнице, как вдруг с той самой стороны донесся приглушенный,