Выживание - Mark Reverse

Ещё шаг. Медленно, но верно». Ноги увязали и буксовали в сыпучем песчаном месиве, каждый вдох был полон песка и давался с таким усилием, словно я тащил на груди плиту. Так прошла минута, показавшаяся часом, за ней другая. Мускулы на ногах горели огнём, кожа на лице и руках горела от песчаного абразива. И вдруг — спасение. В трёх, от силы четырёх метрах передо мной из красно-коричневой пелены проступила твёрдая, тёмная стена скалы.

У скалы было легче. Невыразимо легче. Она стала тихой гаванью, естественным барьером, принявшим на себя ярость стихии. Прижавшись к шершавому, холодному камню спиной, я ощутил почти идиллическую тишину — вой отступил, превратившись в отдалённый гул. Переведя дух, я начал плавно, с натягом, вытягивать верёвку к себе. И вот из стены пыли, словно призраки, материализовались фигуры: первым показался дед Максим, цепкий и несгибаемый, за ним, откашлявшись, Григорий, и последним — Сергей. Глухое, давящее беспокойство в груди ослабло.

Мысленно прикинув, что ветром нас должно было сильно снести вправо, я, стоя спиной к стене, указал рукой направление вдоль неё. Собрав остатки воли в тугой, дрожащий комок, я побрёл, скользя ладонью по камню, который теперь был не просто скалой, а нашим единственным проводником и спасителем. И через несколько невероятно долгих, выматывающих мгновений в стене угадывается иное качество темноты — не плотность, а пустота. Это оно! Ещё один рывок, последнее усилие — и мы, спотыкаясь, почти падая, вваливаемся в объятия пещеры. Не останавливаясь, ползём, отползаем вглубь, подальше от входа, где ветер ещё рвётся внутрь, словно разъярённый пёс.

Когда оглушительный вой наконец отступил, превратившись в отдалённый, ноющий гул, я просто рухнул на холодный, влажный камень пола. Лёгкие разрывал сухой, надсадный кашель, выплёвывающий песок; в горле першило и жгло, будто я проглотил раскалённую пустыню целиком. Собравшись с силами, я с трудом стянул с себя рюкзак. Плечо, потрёпанное той тварью, отозвалось острой, дергающей болью при каждом движении. Но я справился, расстегнул молнию главного отсека. О, да! Пластиковая бутылка, полная живительной влаги. Я жадно прильнул к горлышку, и первая порция воды, холодной и невероятно вкусной, смыла песок с языка и хоть ненамного смочила пересохшее горло.

Рядом так же тяжело и шумно приходили в себя остальные. Дед Максим, казалось, устал меньше всех — он уже сидел, прислонившись к стене, и оценивающе осматривал своды. Тяжелее всего дался этот марш-бросок Григорию. Его мощное тело, отягощённое лишним весом, было не лучшим инструментом для такой прогулки. Хотя, чёрт возьми, в этой мысли мелькнула тень чёрного юмора — пока мы все будем худеть от голода, у него есть запас. Не самая плохая страховка в нашем положении.

Откинувшись спиной на прохладный свод пещеры, я начал стаскивать куртку, чтобы осмотреть липкое от запёкшейся крови плечо. Но в тот же миг на меня упал ослепительный луч фонарика, а в тишине гулко прозвучал хриплый голос Григория:

— Не смей трогать! — наш судмедэксперт тут же залился приступом кашля, выворачивающим наизнанку. Откашлявшись, он продолжил уже твёрже: — Ты сейчас только занесешь туда всю грязь с рук и одежды. Отдыхай, я соберусь и сам всё обработаю.

Покорно направив луч своего фонаря на потолок, я запрокинул голову и закрыл глаза, пытаясь выгнать из себя остатки напряжения. От усталости сознание было пустым и густым, как вата. Единственным звуком был приглушённый стон ветра где-то далеко-далеко. Я просто лежал, уставившись пустым взглядом в неровную каменную поверхность над головой. И вдруг взгляд зацепился. Не за фактуру, а за цвет. Красная точка. Крошечная, но яркая, будто капля крови. Рядом с ней — другая. Чуть дальше — целая россыпь.

«Интересно… — промелькнуло в голове. — Значит, тот красный камень, что лежит у меня в рюкзаке, не редкость в этой скале…»

Раздалось тяжёлое кряхтение. Григорий, отдышавшись, с усилием поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, подошёл ко мне. Из своей увесистой сумки с красным крестом он вытащил бутылку с чистой водой, стерильные бинты, йод, пинцет и принялся за работу. Руки его дрожали от усталости, и действия были больше похожи на действия полевого хирурга, чем на аккуратную работу медбрата: быстрые, чёткие, без лишней нежности.

— Повезло тебе, — констатировал он, промывая самый глубокий порез. — Раны рваные, но неглубокие, до кости не добрались, мышцы целы. Швы не нужны, пара недель — и будешь как новенький. — Григорий туго затянул последний узел на повязке, и я вздохнул с облегчением.

Его слова звучали ободряюще, но я видел, как он сам едва держится на ногах. Капли пота, смешанные с серой пылью, стекали по его вискам. Руки, только что такие твёрдые и уверенные, теперь слегка дрожали. Он сделал своё дело обязанность врача, пусть и бывшего, оказалась сильнее изнеможения. Закончив, он неловко отполз в сторону, прислонился к стене и тут же закрыл глаза, его лицо обмякло, став просто усталым лицом очень тяжёлого человека, а не специалиста, собравшего волю в кулак. Эта короткая вспышка профессионализма стоила ему последних сил.

Рядом, в своём углу, сидел дед Максим. Пока меня латали, он не терял времени даром и с любовью, тщательно протёр специальной масляной тряпочкой каждую деталь своей «Алисы» — старой, но безупречно ухоженной винтовки.

— Так, мужики, — голос Сергея прозвучал властно, возвращая всех к реальности. Он окинул нас оценивающим взглядом. — Есть ещё силы? Сидеть здесь, у входа, — смерти подобно. Сквозняк ледяной, костёр не развести, спать не на чем — к утру околеешь. Надо двигаться дальше, искать более подходящее место.

— Верно мыслишь, молодой, — поддержал его старик, нежно положив собранную винтовку на колени. — Пещера-то не слепая, чувствуется, тянет дальше. Может, и воду найдём, подземный ручей. А то и каменного угля где выход будет.

«Уголь… в этой богом забытой пустыне? — мысленно усмехнулся я. — Дед явно раскатал губу». Но озвучивать свой скепсис не стал. В нашей ситуации даже бледная, почти нереальная надежда была лучше, чем её полное отсутствие.

— Я согласен, — сказал я, с трудом поднимаясь на ноги. — спать сейчас всё равно не уснёшь. Идём, посмотрим, что тут есть. — Григорий лишь молча, устало пожал плечами, что можно было расценить как согласие.

— Тогда действуем по схеме, — чётко, как командир, распорядился Сергей. — Снова в обвязке, с интервалом метров в пять, чтоб не потеряться и не попасть всем разом в яму. Марк, с твоим плечом ты не удержишь, если кто сорвётся, поэтому ты идешь первым, за тобой — дед Максим с «Алисой» наготове, потом я, замыкает Григорий. Всё ясно?

Звучало это логично и обдуманно.