Город - Сергей Юрьевич Михайлов

чувствовал вкуса. Наконец я разорвал обожженные солнцем веки и, сфокусировал взгляд. В свете разгорающегося утра разглядел склонившееся надо мной татуированное лицо. Лохматые длинные космы свисали с головы, закрывая обзор. Я все-таки исхитрился, скосил глаза и разглядел то, что заставило в очередной раз думать о смерти – в стороне, метрах в десяти, дергаясь и фыркая, стоял «дракон». Все, вот она смерть, это охотники. Мысль не напугала, а наоборот, даже обрадовала – наконец кончатся все мучения.

По мере того, как организм напитывался влагой, я оживал. Я, наконец, понял, что пью не воду – напиток был кислый и чуть с газом. Еще я понял, раз поят, значит, сразу не убьют – зачем-то я нужен охотникам живым. Мысль пошла дальше, и я вспомнил, что и из города охотники увозили людей еще живыми – все, кто видел это, в один голос рассказывали, что пленники в притороченной на крупе дракона сетке кричали, когда их увозили.

Вдруг ручеек, что лился в рот, иссяк, я открыл глаза – поивший меня поднялся и заговорил с кем-то, кого я не видел, на шипящем непонятном языке. Моим спасителем оказалась женщина, хотя мне почему-то казалось, что охотники это обязательно мужики. Потом надо мной склонилось другое лицо – этот точно был мужиком – грубые, рубленые черты лица и такой же голос. Он что-то спросил, но я не понимал, поэтому промолчал. Охотник потряс меня за плечо и снова спросил. Не дождавшись ответа, подхватил меня за плечи и поднял. Потом с помощью женщины усадил на круп страшного коня и, быстро обмотав веревкой вокруг пояса, прихватил к высокому седлу. На дракона вскочила женщина, повернувшись ко мне, что-то сказала, улыбаясь, и хлестнула животное.

«Конь» сразу пошел резвой иноходью, и мне пришлось схватиться за талию наездницы. Тело её оказалось молодым и упругим, лицо я разглядеть не успел и сейчас ловил моменты, когда всадница поворачивала голову. Действительно, это была совсем молодая девушка, но загар и нанесенная на лицо татуировка делали её старше. Загар был такой, что на первый взгляд мне показалось, что кочевница темнокожая, но потом я заметил, что из-под безрукавки, сшитой из пятнистой шкуры какого-то животного, проглядывает полоска светлой кожи. Черт, как им не жарко в такой шубе, – думал я, изнывая от начинающейся жары. Второй всадник, ускакавший вперед, тоже был в подобной меховой тунике.

Так произошла новая метаморфоза в жизни Александра Порошина – я оказался в деревне азалов. Но так их называл только я, когда говорили сами кочевники, слышалось – ажалы. Весь их язык был шуршащим, как песок в пустыне. Я хоть и научился говорить по азальски, однако, все звуки у меня получались звонкими.

Как оказалось, азалы – это совсем не те, кого в Городе называли охотниками, хотя те были явными родственниками азалов – внешний вид тех и других совпадал, кроме некоторых деталей, да и ездили они на таких же огнедышащих конях-драконах. Но, въехав в стойбище из нескольких десятков шатров и увидев быт племени, я сразу сообразил, что это не те создания, за кого я их принял.

Первое впечатление оказалось верным. Пожив несколько дней в стойбище, я понял, что только экзотический вид людей и совершенно сказочные животные вокруг отличали эту деревню от деревни каких-нибудь бедуинов в Африке. Та же бедность, отсутствие воды и прочих удобств. Когда-то я видел такое на Дискавери.

Во время поездки мне невольно пришлось прижиматься к девушке, но она отнеслась к этому равнодушно. Она поняла, что я схожу с ума от жары, остановила «коня», достала из подвешенного к седлу мешка цветастый тонкий платок, и протянула мне. Я взял и вопросительно поглядел на девушку. Та быстро зашуршала на своем языке и покрутила рукой вокруг головы.

– Не понимаю, – я покачал головой.

Девушка начала злиться и заговорила быстрей, потом взяла у меня платок и закутала свою голову, оставив только щелку для глаз. Наконец, до меня дошло, я забрал ткань, неумело закутался, и мы продолжили путь. Из-за всего этого я проникся к дикарке благодарностью и почему-то посчитал, что девушка тоже неплохо относится ко мне. Но как только мы въехали на площадь в центре деревни, эта же девушка что-то буркнула, дернула узел на веревке и грубо столкнула меня с дракона.

Я не удержался и завалился на песок. Мгновенно собравшиеся вокруг жители, дружно захохотали. Дети в таких же коротких пятнистых меховых туниках пробрались вперед и с любопытством смотрели на меня. Потом один нерешительно приблизился и дотронулся. Я, желая проявить свое дружелюбие, размотал платок, но только напугал этим мальчишку – он широко раскрыл глаза и отпрыгнул. Все, стоявшие вокруг, при виде моего лица удивленно зашушукались. Позже я понял, чему они так удивились – они никогда не видели человека с такой белой кожей.

Раздвигая всех широкими плечами, подошел спешившийся воин, тот, который нашел меня. Следом шла девушка. Они начали отвечать на реплики окружающих, наверное, рассказывали о произошедшем. Я тем временем огляделся, платок я опять пристроил на голову – уж очень немилосердно пекло светило. Это мне за все дни в городе, прожитые без солнца. Я немного ожил, похоже, помогло то питье, которым напоили кочевники.

Мое внимание привлек столб, стоявший посреди площади: на нем висели побелевшие человеческие черепа, какие-то тряпки, завязанные обрывки веревок и амулеты на шнурках. Все это было страшно, но вполне объяснимо. Однако рядом со всем этим висело такое, что повергло меня в шок.

Матово поблескивая, на верхней перекладине висело нечто, напомнившее мне фантастические фильмы из земного прошлого – похожие штуки были в руках у Звездной Пехоты или у Рипли – истребительницы Чужих. Это явно было оружие – вся компоновка говорила об этом: ствол, приклад, рукоятка, коробка, похожая на магазин – штуковина была словно перенесена сюда со съемочной площадки американского фильма. Но больше всего меня смутило то, что над рукояткой помигивал зеленый огонек, показывая, что эта штука функционирует. Я опять оглядел «африканскую» деревню, «бедуинов», обсуждавших его. Нет, эта штука не может принадлежать этому миру! Но тогда откуда взялась здесь эта игрушка?

Поразмышлять об этом мне не дали – на площади появились двое стариков, при их приближении все склонили головы. Местное начальство, – догадался я. Седобородые старцы с выдубленными потемневшими лицами степенно прошагали сквозь расступившуюся толпу, и подошли ко мне. Осмотрев и не проявив ни малейшего удивления, они вынесли короткий вердикт, высказав что-то на своем шипящем языке. Кочевник, привезший меня, обрадовался, заулыбался и поклонился старикам.