Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

…и глядя в полупустой холодильник. Два яйца, четыре ломтика тостового хлеба, несколько полосок бекона в магазинной упаковке, четверть бутылки молока, пара помидоров и трупик повесившейся мышки. Видимо, я уничтожил весь стратегический резерв еды в виде курицы. И неприкосновенный запас в виде готового ужина в заморозке. Но хоть что-то ещё у неё должно быть?

Обыск показал, что барышня либо едва переехала, либо питается за счет фотосинтеза, либо бедна, как та мышь, что повесилась в холодильнике, либо столуется где-то в другом месте. Я нашел початую, хоть и просроченную, коробку овсяных хлопьев и три банки консервов. Было бы невыносимо стыдно лишить девушку ещё и завтрака, и я запарил в глубокой ёмкости для микроволновки овсяные хлопья — всё равно выбрасывать. Душа жаждала стейк с кровью. Три стейка с кровью — в хорошем смысле этого слова. Не сырого мяса. Но приходилось обходиться тем, что есть.

Пока микроволновка натужно гудела, заваривая мой поздний сонник, я подошёл к окну. Хозяйка выключила фонарь — странно, что она не сделала это раньше. За окном шёл снег. Белое покрывало укутало всё вокруг, сколько хватало глаз. Ночной пейзаж был мне незнаком. Более того, в моем воспоминании снега не было. Дождь. Да, моя куртка было мокрой, я вспомнил.

Печь дзынькнула, я плеснул в тарелку немного молока и от души посолил. Всё, что я ел сегодня раньше, казалось пресным.

От тарелки шел густой пар. Вооружившись ложкой, я вернулся к воспоминанию. Итак, я — или частный детектив, или коп, или бандит, или больной на голову искатель приключений. Теперь бы понять, что меня потянуло в этот заброшенный дом…

…Джейн как обычно трещит по телефону на весь отдел. Вот же сорока! В углу детективы Кен и Пирс что-то обсуждают вполголоса. Им сегодня сунули очередной висяк с кражей драгоценностей. Они уже наорались в кабинете шефа, теперь сорванными глотками мирно обсуждают, кто первым пойдёт топиться с такой-то раскрываемостью. Рон стоит у своего стола, уткнувшись в бумаги. Карп сегодня вздрючил всех так, что сидеть больно. Все бегают, как тараканы в придорожном мотеле. На моём столе лежит белый конверт, подписанный “Детективу Закери Морелли”. Беру его в руки. Конверт не заклеен.

“Если хочешь узнать об убийстве Бешеного Рика, приезжай один по адресу: Лейк-Стоун, Пайн‑стрит, дом 17”. Без подписи или каких-то других опознавательных признаков. Обычный лист бумаги для принтера, обычные рукописные печатные буквы. Возможно, эксперты и сумеют доказать, кто писал, по образцу почерка. Да только где его найти?

— Рон, не видел, кто принёс? — Я вкладываю записку обратно и показываю приятелю сложенный вдвое конверт, чтобы не светить подпись.

Тот оборачивается:

— Понятия не имею, а что там?

— Ерунда. Угрозы от мужа любовницы, — отмахиваюсь я привычной шуткой. Все знают, что любовница у меня одна — работа. И друг один — спортзал. — Парни, — окликаю Кена и Пирса. — Кто подходил сегодня к моему столу?

— Зак, ты уже достал своей паранойей, — огрызается Пирс. У него жена на днях родит. А он сто процентов без премии в этом месяце.

— Понял, — поднимаю руки. — Ребята, я за пончиками в пекарню за углом. Если они меня одолеют — не поминайте лихом.

Прохожу мимо карты с окрестностями города. Лейк-Стоун… Лейк-Стоун, Пайн-стрит, дом семнадцать…

Если это не шизофрения, то ура, я знаю, кто я. Детектив Закери Морелли. С именем угадал. Но кто такой Бешеный Рик — понятия не имел. И зачем я поехал один по такой сомнительной наводке, даже не уведомив коллег? Ладно. Главное — дело пошло. Значит, и остальное в памяти всплывёт. Через некоторое время.

Я выпил две кружки воды, помыл за собой посуду и с полным желудком, но голодный, вернулся в комнату с романтическим названием “для завтраков”. Прикинул возможные варианты размещения. Вытащил из-за стола скамейки, поставил их спинкам наружу, сиденьем к стене, иначе во сне я гарантированно с них навернусь, лег на бок и уложил руки под голову. Как там говорится в народе? Сплю на новом месте, приснись же... всё, что было! Мне кажется, отличная установка на сон грядущий! Дорогое подсознание, давай-ка соберись и открой мне тайны прошлого. Спокойной ночи, Зак.

Еле слышно скрипела кожа доспехов, да сандали шуршали подошвами о каменные плиты пола — иных звуков не слышно: Нехши, Покоритель Та-Нечер, Возлюбленный слуга фараона, Сопровождающий фараона в чужеземные страны, Защитник Северных Земель, Царский писец шел — и с его дороги спешили удалиться и рабы, и слуги, и чиновники. Те же, кто не успел укрыть от грозного ока Повелителя Огня и сына бога Сета, те спешили пасть ниц, либо склониться в поклоне, не смея даже дышать — столь велик был их страх, порожденный его именем и славой.

Нехши знал, что его боятся. И это было хорошо, потому что помогало выполнять его обязанности.

Это рождало в нем удовлетворение, что отзывалось теплом в груди, растекалось под ребрами, собиралось в солнечное сплетение и там свивалось в тугой клубок.

Он достоин. Ему доверено хранить Царицу Верхнего и Нижнего Египта, и никто не справится с этим лучше — так решила Она. Оплечье Бенну сияло на его руке в знак избранности и высочайшего благоволения Царицы

И снова, как в первый раз, мысль эта наполнила Нехши восторгом, и тот гудел в костях, заставляя кровь бежать скорее, перерождаясь… перерождаясь в нечто иное. В нечто, от чего мышцы живота начинали дрожать и наполнялись не теплом, но жаром, а чресла тяжелели.

Сейчас он увидит Её. Пока он верен, пока он достоин, пока он безупречно служит Царице — ему дозволена такая привилегия.

Двери в тронный зал явились во всем великолепии, достойном Дочери великого Амон Ра, и стража, что стерегла их — и покой Царицы — не шелохнулась, чтобы пасть ниц. И если бы случилось иначе, он бы велел забить палками того, кто дозволил нерадивым воинам встать у дверей Фараона, а самих недостойных приказал бы похоронить заживо в саркофаге с песьими мухами — во устрашение и назидание другим!

Услужливый придворный распахнул двери перед ним, и Нехши ступил на плиты тронного зала. Десять шагов от дверей до подножия трона, десять привычных шагов, он прошел, почтительно не поднимая взгляда на Неё — ибо недопустимо смотреть