Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

А что со всем этим делать, буду думать, когда наступит утро. Нормальное светлое утро, а не эта убогая пародия!

Повторно я проснулась, потому что выспалась. Припомнила события ночи, утра и смирилась с неизбежным: нужно вставать. Выделила себе пять минуточек поваляться, а потом рывком сдернула с постели и занялась привычной утренней возней: туалетная комната — ванная — гардероб — всё, я готова.

Можно идти и решать вопросы с погорельцем, вторженцем, куроедом и Заком в одном лице.

Идти и решать откровенно не хотелось.

Нет, я по-прежнему не сомневалась, что со всем справлюсь. Просто мне было лень ввязываться и тащить на себе ситуацию. Хотелось вернуться в кровать, плюхнувшись на неё всей Маршей, потягиваться так, чтобы щиколотки и запястья вылезали из дурацкой жизнерадостной пижамы на несколько дюймов. Придаваться утренней неге и ждать, когда мама или бабуля пожарят на завтрак блинчиков и будут сманивать меня вниз вопросами, с чем я их буду: с сиропом или шоколадным соусом? И я смогу в ответ капризничать и канючить, что сегодня можно бы и сюда принести, я их в кроватке буду. С молоком. И с сиропом буду, и с шоколадным соусом. И с клубничным джемом буду тоже!

Примерно об этом всем я и думала, когда шла от лестницы через столовую к кухне.

Мне даже казалось, что я чую запах нашей сковороды, разогретой на плите. Древней, как сама кулинария, чугунной, бог знает с какого блошиного рынка какой страны моими неуёмными родственниками притащенной.

Воспоминания эти настроили меня на неожиданно благодушный лад. Я даже решила, что не буду выдворять Зака из дома сходу, а предложу подвезти его до ближайшего отделения полиции. Ну или в больницу — смотря куда он решит обратиться в первую очередь.

В конце концов, в такое прекрасное утро можно позволить себе немножечко альтруизма, а добрые дела, раз уж взялась, надо доводить до логического завер… шения.

Ах ты ж индюк неблагодарный!

Да чтоб у тебя летом в заднем кармане белых брюк шоколадка растаяла!

Чтоб тебе в кофейнях всю жизнь в капучино плевали!

Чтоб… чтоб в твоей машине всегда в ста метрах от заправки бензин кончался, и канистры в багажнике не было!

Я застыла в дверях кухни, как библейская жена Лота, которая, как известно, тоже кое-что не то увидела. Хотя, вряд ли ей предстал крепкий мужской зад, обтянутый моими штанишками и украшенный бантиком. В качестве бантика выступал пояс передника, кокетливо свисающий концами на ягодицы, в качестве штанишек — султанки, в качестве зада — собственно, зад, оцененный мною по достоинству еще ночью. Кстати, при свете дня стало ясно, что экспертная оценка экспоната произведена верно. Чисто с эстетической точки зрения девять Давидов из десяти, это я как музейный работник говорю!

Но это никак не повод греметь моей посудой, пользоваться моей кухней и поедать мой завтрак!

…а запах раскаленной чугунной сковороды мне, кстати, не померещился. Но здесь, в кухне, к нему добавились ароматы жареных яиц и бекона.

Я могу простить — с трудом, но могу, — сожранную в бессознательном состоянии курицу. Но вполне осознанно и преднамеренно уничтожить мой неприкосновенный запас, мой завтрак?! На мой взгляд, это перебор!

Пока я нецензурно раздувала ноздри и бранно щурила глаза, Зак, не оборачиваясь, сказал:

— Уже почти готово. Садись, я подам на стол.

Пелена перед моими глазами спала, и я наконец-то заметила, что на столе стоит чистая тарелка и лежат свежие столовые приборы, а на противоположном конце виднеется кружка с недопитым кофе. И очевидно, что там Зак его и пил, а когда услышал, что я наверху встала, — прервался, чтобы приготовить завтрак.

Если до этого мне было совершенно понятно, как поступить (идти в холл, там стойка с клюшками для гольфа), то теперь я растерялась: что делать? Рявкнуть, что он обнаглел — хозяйничать на моей территории? Изумиться, что у него, оказывается волосы уцелели, совсем коротенькие, темная щетка, но тем не менее? Потребовать, чтобы он немедленно убирался вон?

Я выбрала дождаться завтрака.

Ведь все прочие варианты я успею реализовать, когда поем, верно?

И оплечье, выбравшее именно этот момент, чтобы блеснуть на плече у Зака, стало дополнительным аргументом в пользу этого решения.

Я сама не заметила, как подошла к нему (к браслету! — ну и к Заку, на которого тот был надет) ближе. Некоторое время рассматривала знаки на нём. Некоторые были общими для него и его собрата из нашего музея: Ладья Вечности, символ вечной смены дня и ночи; Уаджет — защита от всех напастей; схематичное изображение Амона Ра и его символ Анкх — знак вечной жизни. Но кое-что в росписи отличалось. В первую очередь бросался в глаза крупный знак Бенну, который был крупнее остальных символов. Металл, из которого была выполнена эта имитация, идеально притворялся старым египетским золотом. Чуть грубовато обработанным в манере периода Нового Царства, с убедительными неровностями — никакой абсолютной гладкости и совершенной полировки изделий нынешних ювелирных производств.

Оплечье так и манило, звало притронуться… И, не удержавшись, я легонько коснулась его. Кончик ногтя клацнул по металлу. Я любовно погладила рельефную поверхность подушечкой пальца.

Зак замер. Как был — наперевес с лопаткой, которой переворачивал бекон. Широкая спина закаменела. И, не поворачиваясь, напряженным голосом попросил:

— Будь добра, не делай так больше без разрешения. Особенно с незнакомыми мужчинами. Я слышал, как ты подошла, и знал, что ты стоишь за спиной. А кто-то более нервный мог бы сделать резкое движение. Или расценить твое любопытство как приглашение. Впредь, пожалуйста, будь осторожнее.

Я возмущенно поджала губы: он спрашивал разрешения, прежде чем на моей кухне разное хватать?!

И из вредности провела по оплечью ногтем. Вышло с тихим скрежетом и стуком всякий раз, когда ноготок слетал с возвышения.

Зак отреагировал так, будто я провела по его голому плечу: судорожно вздохнул. Шумно выдохнул.

А я нежным голосом сказала:

— Знаешь, а я ведь уже видела этот браслет раньше. На обгоревшем трупе.

Глава 8. Допрос с пристрастием

Марша

Гость стремительно обернулся, и я остолбенела: я ожидала увидеть вчерашнее страхолюдище, но передо мной стоял нормальный человек. Без бровей и ресниц, и потому страшноватый — но что я, людей без бровей и ресниц не видела? На раскопках, куда вывозят студентов-археологов, и не такое увидишь, некоторые из них совершенно не умеют соблюдать правила пожарной безопасности и дистанцию при эксплуатации