В шаге от Рая - Евгения Витальевна Кретова

него на руках. Ладони вспотели, в висках пищал датчик артериального давления, предлагая инъекцию блокатора. Борясь с собственным страхом, Говоров шагнул к Ахваку:

– Я могу тебе помочь?

В голове зашумело, словно порывом ветра подняло в небо прошлогоднюю листву. Паук приоткрыл глаза:

«Покажи твой дом?».

Говоров с сомнением активировал экран коммуникатора, выгрузил карту текущего полета, отмотал на первые секунды старта и развернул экран фраггу. Ярко-зеленая листва. Солнечные блики на гладких бортах погрузочного бота. Погрузка на корабль. И вид на удаляющуюся Землю из иллюминатора: немного кривой, чуть приплюснутый по полюсам, разноцветный шарик.

Фрагг прошелестел:

«Я ждал не зря».

Он посмотрел на один из экранов – на нем Говоров заметил спускающиеся к поверхности катера. Говоров заторопился:

– Скажи… А где твой дом? Был… – краснея из-за собственного страха, бурлящего в венах, мучаясь из-за невозможности узнать все, понимая, что через пять минут, когда будет поздно, он придумает, что надо было спросить у того, кто видел другие звезды…

Ахвак показал на карте.

«Если там кто-то остался, для них вы – корм», – предупредил паук, медленно заваливаясь на бок.

Говоров кивнул:

– Я поэтому и хочу знать, чтобы… не пересечься.

«Умный кварг…»

* * *

Говоров уже поднимался на поверхность, когда рядом с ним сработала сирена бота-спасателя.

– Да здесь я, здесь, – он отмахнулся от навязчивой помощи: бот пытался ухватить его за рукав скафандра и утянуть на поверхность, в итоге – мельтешил у забрала шлема.

Андромеда появилась у края шахты:

– Жив? Что тут у вас произошло?.. – она нетерпеливо махнула рукой. – Трофимов тут о каком-то нападении твердит… Пойдем скорее, позже все зафиксируем, как положено.

Говоров устало опустился у края шахты. Андромеда озадаченно присела рядом с ним:

– Что с тобой, ты ранен? Про зверя – это правда, что ли?

Александр молчал.

– Я так ждал, что найду здесь истоки нашей цивилизации. Что это станет прорывом, перевернет все наше сознание, заставит иначе смотреть на звезды…

– Мне кажется, так и вышло, разве нет? Я могу тебя поздравить – ты открыл планету, бывшую когда-то обитаемой. И возможно, являющейся родиной землян… Это все, конечно, предстоит выяснить и доказать. Нас ждет большая, очень увлекательная работа…

– Нет.

Андромеда замолчала на полуслове:

– В каком смысле «нет»? Там, в катакомбах этой планеты, если верить Трофимову – вполне живой и очевидно разумный зверь, который как-то выжил.

Техники замерли вокруг, переглядываясь в недоумении. Вооруженные безопасники корабля, присланные капитаном, смотрели настороженно и заметно нервничали.

– Он не зверь, – Говоров перевел дыхание. – Он – создатель. И его больше нет.

Андромеда замерла.

– Чей?.. Сашенька, ты не заболел? Ты сейчас говоришь о существе, которое едва не убило вас с Трофимовым. Во всяком случае, перепугало его изрядно, он всех поднял на уши…

Говоров развернулся так, чтобы видно было ее лицо. Высокая, непоколебимая начальница была удивлена и обеспокоена. Александр пожал плечами, сообразив, что под скафандром все равно не видно его растерянности. Молчал и хмурился. Даже ее покровительственное «Сашенька» не вызвало привычного раздражения.

– Он не стал бы.

Андромеда вздохнула, с тревогой посмотрела на экран коммуникатора, на который капитан корабля отправил напоминание о надвигающейся звездной буре. Здесь, на NZ240, практически лишенной атмосферы, это было особенно опасно.

– Это была твоя мечта, открыть расу-прародительницу. Как же твои планы, амбиции?.. Если ты боишься серьезных оппонентов, то я готова поддержать тебя…

Он улыбнулся, представил, как разлетится в новостях сенсация – космоархеологи нашли прародину человечества. Как сюда, на NZ240, потянутся исследователи, космохимики, космобиологи, лингвисты… Как год за годом они будут раскрывать тайны лабораторий и приближаться к тайне, поведанной ему, Александру Говорову, последним фраггом по имени Ахвак. О том, что землянам есть, кого опасаться в открытом космосе.

Он взглянул на начальницу:

– Спасибо за поддержку, но некоторые открытия стоит сохранять закрытыми, Софья Викторовна. Ради общего блага.

Последний рассвет Гае́ва

Над Гео-Дзиамарь занимался рассвет.

Гае́в Аттала́н вышел на крыльцо, глубоко вдохнул. Пряный, пропитанный солью и травами воздух. Сегодня будет жаркий день. Возможно, самый жаркий в этом сезоне.

От земли поднимался горячий пар – это просыпались подземные источники, поднимали свои воды, чтобы укрыть посевы от палящего солнца. Гаев пригляделся к светилу – оно еще только показало свою горбатую спину из-за горизонта. Пять, от силы десять минут, и оно уже начнет пристально разглядывать свои владения, обжигать свой любовью. И тогда расцветут прекрасные псинеи – их нежные, с полупрозрачными лепестками бутоны, раскроются навстречу и заполнят своим ароматом все вокруг: сопки, болотистую гладь озер, расщелины и потрескавшиеся долины.

Тогда и наступит настоящее гео-дзиамарьское лето.

Жаль ему, Гаеву Атталану, им уже не насладиться.

Ни ему, ни его когда-то многочисленному семейству.

Он последний в своем роду. Последний, чьи мысли касаются прекрасного лика Гео-Дзиамаря.

Он опустился на землю, сорвал сухую травинку. Такая же сухая и одинокая, как и он сам. У них общее начало и общий финал. Как у всего, что сейчас наблюдает за ним.

Сизый дым вперемешку в горячим паром уже поднимался из-за пригорка. Черные языки выглядывали из-за камней, словно ожидая, что он даст отпор. Гаев усмехнулся. Еще вчера он бы сопротивлялся. Потому что еще вчера была жива его Атма́р: она цеплялась за эту землю до последнего вздоха, но уходящее ко сну светило забрало ее. Как и всех его детей, братьев и сестер. Как и всех тех, кто мог называться Атталанами.

Черные языки осмелели, налились бордово-красной смертью. Подобно боязливым шавкам, выскакивали они из-за холмов, перепрыгивали через канавки, уже наполненные спасительной влагой, и крались к Гаеву. Медленно и стремительно одновременно.

Глаза щипало от едкого дыма, во рту стало горько и кисло. Гаев прикинул: если забраться на дом, то они – те, кто крадется к нему под покровом разгорающегося утра – могут его не обнаружить. Могут пройти мимо, как уже бывало не раз. Но с другой стороны – зачем? Гае́в знал, что они все равно вернутся.

Черные языки подошли вплотную, окрасили красным изгибы ручья, зашипели презрительно и страшно. Сейчас, когда они увидели его, они осмелели, собрались гурьбой и приготовились к последнему прыжку – ручей, невысокая каменная ограда, тропинка к дому.

Гаев встал, отбросил в сторону травинку, когда жгучая тьма накрыла и его. Он не успел почувствовать боль и обрадовался – значит, ее не чувствовали и его дети.

Сквозь черные облака он видел, как Гео-Дзимарьское светило развернулось над горизонтом.

* * *

– Три-ноль, три-ноль, подтверждаю уничтожение объекта. Других не наблюдаю. Выходим на открытую