В шаге от Рая - Евгения Витальевна Кретова

Тоги-Ли не услышал, чем закончилась фраза коменданта, как и не узнал, что ему необходимо сделать: матовую черноту нераскрывшегося шлюза осветила яркая сине-белая вспышка, ослепив оператора. А в следующее мгновение продолговатый объект срезал купол буровой платформы, прорвав защитное поле трассы, смял стройные ряды силовых кабелей, и, продолжая вращение по всем осям, стал наматывать их на корпус. Порвав несколько кабелей, замер в искусственном гравитационном поле, выброшенным сработавшей автоматикой.

N-2315

– Ты это тоже слышишь? – шепот Сары в темноте системного блока был похож на змеиное шипение.

Он слышал. Он это тоже слышал. Только если подтвердить, значит признать, что ты – сумасшедший. Ей можно. Она ксенофизик, ей положено слышать голоса, шорохи и распознавать их. Даже голоса и шорохи, которых по определению не может быть на необитаемой планете. Безжизненной.

«Или обитаемой?» – Ашот нахмурился.

И с такими формами жизни, которые им и не снились?

Ему, пилоту-космобиллогу, горцу – верить в иррациональное крайне опасно, вредно и неприемлемо. Но врать мама не разрешала.

– Слышу, – признался, наконец.

Сверился с термодатчиками за стеной – камера выхватывала движение как минимум шести особей.

– Крысы? – голос Сары сорвался.

Ашот наблюдал за слаженными, осмысленными действиями тварей.

– Разумные крысы, если быть точнее.

Справа, за стеной послышались писк, скрежет и шум драки, визиры фиксировали живой, трепещущий клубок.

– Они, что, НАС делят? – голос Сары искрился ужасом.

– Шут их знает, – Ашот невесело хмыкнул. – Проверять будем?

– С ума рехнулся, что ли? – Сара сорвалась на приглушенный крик.

За стеной мгновенно все стихло: и писк, и возня. В следующее мгновение скрежет усилился, распространился по всей стене.

– Они прогрызают перегородку, – констатировал Ашот. – Надо добраться до аварийной шлюпки.

– А наши? – Сара всхлипнула. – Тося, Степан Игнатьич? Они же там, в холле остались…

Ашот повернулся в ту сторону, откуда доносился ее голос:

– Ты понимаешь, что их, уже, возможно, нет в живых? Если эти чертовы крысы пробрались сюда, перегрызли четырнадцать перегородок из металлопластика? На что там рассчитывать ребятам?

– Может, они тоже пробираются к шлюпке? – Сара его будто не слышала. – Через внешние шлюзы.

Ашот кивнул. Без разницы. Главное – выбраться отсюда и не стать кормом для флоры и фауны N-2315, внезапно ополчившейся на исследовательскую станцию.

Он ощупью нашел узел крепления высоковольтного провода, и, упершись коленом в зубец термоохладителя, подтянулся. Еще мгновение – и он забрался на аварийную приборную панель и выдавил решетку вентиляции.

– Давай сюда, – он перегнулся, опустил руку вниз. Сара торопливо в нее вцепилась, подобралась вся и ловко вскарабкалась. – Ползи вперед, я за тобой.

Сара не стала спорить, быстро юркнула в узкий вентиляционный тоннель – он слышал ее прерывистое дыхание, шелест комбинезона.

Пугала тишина за плечами. Уж лучше бы там грызлись и дрались, по крайней мере, было бы понятно, где они находятся.

– Быстрее давай! – прошептал он внутрь тоннеля, тревожно вглядываясь в темноту. Оттуда донеслось:

– Я на месте.

Ашот бросился внутрь, в несколько движений догнав спутницу. Вместе они помчались по пустынному, слабо освещенному аварийными лампами, коридору внутреннего блока. Поворот. Еще один. За спиной раздался грохот и раскатистый рык.

– Быстрее! Нам надо успеть в шлюпку!

Впереди послышалось мягкое урчание двигателя: кто-то завел аварийный борт, значит, не они одни остались на атакованной станции. Сара радостно воскликнула и прибавила скорость.

Ашот, не останавливаясь, обернулся на шум за спиной – в темноте сияли красные огни голодных глаз.

Гул работающей машины усиливался, к нему добавились вибрации стартового двигателя. Тот, кто управлял шлюпкой, собирался взлетать. Паника заполнила легкие, ударила по вискам – если они не попадут на этот борт, то станут кормом для гигантских крыс.

– Мы здесь! – закричала Сара.

Ашот слышал, как щелкнул стыковочный агрегат.

– Подождите нас! – Сара задыхалась от быстрого бега и страха.

Они выскочили на платформу. Слишком поздно – их накрыл горячий вихревой поток, а над головами, в нескольких метрах от враждебной теперь планеты, промелькнули голубые прожектора аварийной шлюпки. Они стремительно удалялись ввысь.

Сзади почувствовалось движение. Совсем близко. Тихое и неотвратимое.

Сара всхлипнула, закрыла рот ладонями и зажмурилась – так было легче умирать.

Яркая вспышка ослепила на мгновение, окутала теплом. Лишь на короткое мгновение в груди поселилась боль. Но быстро отступила, подарив безмятежность.

– Прости, Сара, это все, что я могу для тебя сделать, – услышала она голос Ашота.

Ее тело упало на платформу.

Ашот перезарядил пистолет и повернулся к приближающимся крысам. У него оставалось два патрона.

Крайний полёт «Немезиды»

Темно-синий, неживой пока монитор внешней связи. Тесная, видавшая виды рубка. Вечный запах стеклопластика и свежемолотого кофе. На потертой консоли покачивал крупными кожистыми листьями каучуконосный фикус – будто третий член экипажа. Каждый переход на одном и том же месте. Борис Сергеич, бортинженер грузового корабля «Немезида», методично пристраивал его рядом с собой, словно малолетнего ребёнка. И каждый раз капитан корабля Павел Игнатьевич Коротков молча переживал, что растение окажется плохо закреплено и полигласовый горшок соскользнёт с ребристой поверхности. Сам-то не разобьётся, но подомнёт ящик СТП. А СТП – или Сигнатура транзакционных переходов – это жизнь их старенького, потрепанного сотней переходов, но надежного, как мама родная, почтовика. Это связь с операторами станции привязки. Это обратный билет домой.

Он покосился на старого товарища, вздохнул, ослабил тесный воротник кителя, набрал код внешней связи. Приемник пискнул, сообщая об установлении соединения.

Короткий взгляд на Сергеича: тот привычным движением активировал таймер. На черном циферблате квадратные нолики сменились вереницей чисел.

– Грузовой борт 14-280-Немезида готов к транзакции, – сообщил он по переговорному устройству. – Курс 0016АРМ, сообщение: станция «Сатурн» – аппаратная станция «Флида».

Сергеич активировал визиры и курсоуказатели. Капитан видел, как окрасился синим монитор с загруженной оператором «Сатурна» навигационной картой.

– Вижу вас, борт 14-280-Немезида. Формирую сигнатуру, – прошелестело из ретранслятора. На навигационной карте пролегла четкая прерывистая линия трех выстроенных коридоров. Ближайшее транзакционное окно – за Плутоном. Тринадцать минут на марше.

– Импульс на старт, – скомандовал Павел Игнатьевич.

– Есть импульс на старт, – отозвался Сергеич и покосился на фикус: тот торжественно качнул руками-листьями. – Готовность номер пять, четыре, три, два, один… Пуск.

Космический грузовик дёрнулся вперёд, оставляя за собой вытянутое кварк-глюонное облако.

– В добрый путь, – дежурно пожелал оператор «Сатурна» и отключился.

– К чёрту, – привычно отозвался Сергеич и потянулся, расправив широкие плечи.

Павел Игнатьевич сумрачно вздохнул, выравнивая курс:

– Сколько лет с ними работаю, столько не могу привыкнуть к этому «В добрый путь»… Как в мультике, помнишь? «Земля, прощай! В добрый путь!»[2].

Сергеич хмурился и молчал: сегодняшний полёт дался ему