Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

— Ну ладно, — выдохнул я и встал из-за стола. — Спасибо за обед.

Прасковья покраснела от моей похвалы и поспешила убрать за мной посуду. А я отправился на задний двор проверять, готовы ли мишени. Корней не подвел и выполнил свое обещание. Три мишени уже стояли около бани. Осталось определиться, где их расположить, чтобы было безопасно для окружающих, и можно приступать к занятию. Вот пока я выбирал место ко мне и вышел отец.

— Роман. Тут почта пришла, и среди нее было одно письмо тебе.

— От кого? — удивился я.

— От госпожи Угорской.

Глава 5

28–30 сентября 1859 года

«Роман, у меня для тебя важная новость, прошу, отнесись к ней серьезно, — такими словами начиналось письмо от Маргариты Игоревны. — Один очень состоятельный человек ищет встречи с тобой. Настойчиво ищет. А он из тех людей, что добиваются своего. Об этом мне сказала Екатерина Савельевна. Не знаю, что у вас произошло, с чего ты решил держаться от нее подальше, но я прошу тебя выслушать ее. Она сейчас у меня в гостях. Надеюсь, что ты не отмахнешься от этого разговора. Если у тебя нет времени приехать в ближайшее дни в Дубовку, то напиши — готов ли ты принять ее в вашем поместье? М. И.»

Мда… Госпожа Совина не успокаивается. Да еще и какого-то «состоятельного человека» приплела. Или она не обманывает? Как бы то ни было, но отмахиваться от разговора будет глупостью. Вон, уже один раз отнесся легкомысленно к возможности повторного посещения разбойниками моей комнаты и едва жив остался.

Поэтому я сел за ответное письмо. В нем я написал, что собираюсь в Дубовку в пятницу и, если дело Екатерины Савельевной терпит, то пускай подождет меня пару дней. Если же там все очень серьезно, то я готов принять ее дома, но остаться на ночь она не сможет, пусть заранее учитывает это, когда отправится в путь. Запечатав письмо, я отправился искать Тихона. Парень нашелся быстро. Он таскал воду для кухни на тачанке. Хоть врач и посоветовал не нагружать парня из-за ранения, но вот в качестве «тягловой силы» он подошел хорошо. Поднимать ничего не надо, воду набирала Прасковья, а чтобы перелить из тачанки в бак и в бочки использовался помповый насос (и откуда он у нас вообще взялся? — наверняка отец подсуетился).

— Вот, — передал я ему конверт, — седлай Ворона и отправляйся в Дубовку. Передашь письмо Маргарите Игоревне. Потом сразу домой. Если не успеешь до темноты, то обратись к моей тете. Думаю, переночевать тебя пустят.

Заданию парень откровенно обрадовался. Еще бы! Тут ему скучно, а там — город, суета. Не просто так он на Белова работал, характер у него немного авантюрный и легкий на подъем.

Разобравшись с посланием Угорской, я вернулся к мишеням. Поставить их в итоге решил в стороне от поместья так, чтобы при стрельбе за мишенями было поле. Да, придется пройтись до них, но это лучше, чем случайно кого-то подстрелить. А тут все видно и меня заметят издали. Дав задачу Корнею расставить мишени, я пошел звать отца. Он ведь тоже хотел пострелять.

— Почему здесь? — посмотрев на свои изгвазданные в мокрой земле сапоги, спросил отец.

От поместья мы удалились где-то на сто метров. Не так и далеко на самом деле. Однако из-за периодических дождей земля раскисла. Пока не слишком сильно, но встречались участки, где можно завязнуть. Тем более мы не по дороге шли, а практически по пашне. По ее краю, если точнее.

— Сам видишь — и стрельбой своей никого в доме не потревожим, и скотина от резких звуков не перепугается, и заметим, если кто на линии огня встанет.

Приняв мои аргументы, отец стал ждать, когда к нам подойдет Корней. Я в это время заряжал барабан револьвера. Ящик с патронами стоял здесь же, за ним бегать не надо.

— Готово, барин, — отчитался бывший унтер.

После его слов я вложил револьвер в кобуру. Расстояние до мишеней небольшое — всего-то двадцать метров. Хотя для данного револьвера приличное. Начать мы решили с почти предельной для него дистанции, а потом поближе подойдем. Я же захотел попутно проверить, как быстро смогу достать револьвер, взять его наизготовку и произвести выстрел. Почему-то раньше мне в голову эта мысль не приходила. Видимо не отделял сам момент доставания оружия от всех остальных операций. Но после первой попытки пересмотрел свое мнение. Револьвер чуть не зацепился за полу пиджака, а мой палец уже лежал на курке и чуть дрогнул… Хорошо, что у данной модели тугой спуск! Иначе я мог бы себе что-то отстрелить. Зато теперь точно буду несколько минут в день тратить на то, чтобы научиться его быстро вынимать и убирать обратно. Ясно, что в разряженном виде.

После такого фиаско я решил не испытывать судьбу и остановиться только на стрельбе.

— Бах! — «кашлянул» револьвер.

Мишень даже не шелохнулась. Промах. Еще два выстрела ушли «в молоко». От досады я перевел прицел с правой конечности мишени на торс.

— Бах! — на этот раз пуля выбила щепки с левой от меня стороны «живота». А ведь я целился в центр!

Еще один выстрел, и снова попадание вышло левее. Прикинув получившееся отклонение, я перезарядил револьвер и опять перевел прицел на конечность мишени, чуть сместив его вправо.

— Бах! — на этот раз попал.

Отстреляв оставшиеся в барабане патроны, я передал оружие отцу.

— Неплохая точность, — заметил он, снаряжая барабан.

— Влево пули уходят. Примерно сантиметра на три, — поделился я своими наблюдениями.

— Учту.

Отец в отличие от меня целился в голову и торс мишени. Еще и Корнею приказал нарисовать на ней точки, чтобы в них пытаться попасть. Унтер справился с последним приказом мастерски — нашел жидкую кашицу и ее использовал в качестве «чернил» — вот что значит армейская смекалка!

После четвертого опустошенного барабана пришлось чистить оружие. А то нагар скопился такой, что могли пойти осечки и что-нибудь еще похуже. Приказчик в лавке меня об этом предупреждал и я не стал отмахиваться от его слов. Пока я чистил взятой с собой ветошью револьвер, Корней убрал расстрелянную мишень и вместо нее поставил новую.

Вернулись в дом мы спустя два часа. Палец ныл от непривычной нагрузки — все-таки спуск у револьвера уж очень тугой. Но в остальном я был доволен. Оценил свою точность, понял, как вести свои тренировки дальше, да и уверенность появилась, что совсем уж не промахнусь