Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

На пороге стоял молодой парень — один из будущих массажистов. Иваном его, как помню, зовут.

— Барин, меня мастер Михей послал до вас, — выдохнул он.

Видно было, что парень бежал и только сейчас немного успел перевести дух, пока служанка мне доклад делала. Что меня конечно насторожило.

— Что стряслось у вас?

— Прохор Андрейку приложил, да отказывается вам повиноваться!

Черт, да что там за беда-то? Никакого Прохора я не знаю, но по логике — скорее всего кто-то из работников лесопилки. Неужто Михей не сумел все же убедить кого-то поработать «манекеном» для ребят? Других причин для неповиновения я не вижу.

— Жди, — бросил я парню, а сам пошел к Митрофану. Пускай седлает мне коня, а лучше — бричку. Не ждать же мне, пока этот Иван за мной бежать будет?

К лесопилке я подъехал спустя полчаса. Запрячь коня — дело небыстрое. Да и ехать тут не меньше десяти минут надо даже по хорошей дороге.

На лесопилке все работали как обычно. Если бы не прибежавший ко мне Иван, так сразу и не скажешь, что здесь кто-то протест решил устроить. Михей меня уже встречал у ворот.

— Роман Сергеевич, прошу за мной.

— Что произошло? — задал я вопрос, двигаясь в комнату для отдыха.

Версию Ивана я уже выслушал. Теперь хотел послушать, что мне мастер скажет.

— Я всех работников лесопилки в очередь поставил, чтобы ваши салонные могли обучаться на них. Когда вы уехали, очередь Прохора подошла. Он один из тех, кому это не по нраву было. Но все же послушался. Поначалу все нормально шло, а потом дикий крик на всю лесопилку раздался, будто убивают кого-то! Ну, мы тут же побежали туда, кто свободен был. Я тоже туда ломанулся. Прибегаем, а там ваш Андрейка на полу лежит с бланшем под глазом, а Прохор кричит, что готов в деревню свою вернуться, лишь бы снова к вашим ребятам в руки не попасть. Коновалами их обзывал, — скороговоркой рассказывал Михей.

В комнате отдыха сидели трое. Андрейка и еще два мужика. Мастер не соврал — под глазом у второго ученика наливался синевой огромный синяк. Один мужик смотрел на него волком, а второй находился меж ними, видать для подстраховки — чтобы не подрались.

— Ну и кто тут Прохор? — спросил я, хотя уже успел догадаться по их позам.

— Я, барин, — мрачно поднялся тот мужик, который на Андрейку волком смотрел.

— Теперь ты мне все рассказывай. А я уже потом судить буду.

— За что судить? — буркнул мужик. — Я все исполнил, как и было приказано. Если хотите кого осудить, так недорослей своим ум вправьте.

— Да? — хмыкнул я. — А они уже мой приказ выполняли. И мне тут сказали, что ты его дурным считаешь. Коли так, то и я получается дурень? Чего молчишь?

— Нет, барин, — упершись взглядом в пол, буркнул Прохор. — То от боли вырвалось. Не умеют они ниче, только ломать.

— Так для того и учатся, чтобы уметь, — заметил я.

Дальнейшее разбирательство выявило, что Прохор сам виноват в произошедшем.

— А вот скажи мне, Прохор, ты каким делом на лесопилке занят?

— Бревна подаю на пильную раму, — с удивлением ответил он мне.

— Хорошо подаешь?

— Никто не жаловался. Пилу не клинит, в простоях не замечен, — гордо выпятил тот грудь.

— Так почему бы тебе тогда быстрее это не делать? Тогда бы и распилов больше было, глядишь — Михей Авдотьич тебе бы и премию дал, али у нас попросил за тебя.

— Дык, нельзя так делать.

— Почему? — ласковым тоном спросил я мужика.

— Пилу заклинить может. Тогда не ускорение будет, а убыток один.

— Так с чего ты, дурак лапотный, решил будто лучше знаешь, как парням тебе спину мять⁈ — рявкнул я на него, от чего тот аж побледнел. — Или ты сам кому спину мял для здоровья? Так ты скажи мне, мил человек, будь любезен. Что молчишь? Говори, мял ты кому спину не в драке, а для здоровья⁈

От моего крика и бешеного взгляда, тот сжался весь, а глаза у него налились кровью. И хочет мне врезать, да понимает ту пропасть социальную, что меж нами лежит.

— Нет, барин, не делал я этого, — разлепив губы, ответил Прохор.

— Так с чего ты им указания стал давать, как им действовать⁈ Не торопил бы их, так и не испытал бы ты боли. Пилу клинит? А тут тебе мышцу заклинило от того, что Андрейка ускорил свою работу. За то, что ударил ты ученика моего, вычтем из твоего оклада в его пользу. Слышал, Михей? — повернулся я к мастеру.

— Сделаем, Роман Сергеевич, — тут же кивнул он. — А сколько?

— Позже скажу, — отмахнулся я и повернулся уже к парню, который начал несмело улыбаться. — А ты чего губы растянул? Радуешься? Так знай, ты тоже виноват! Нечего было слушать этого дурня, или ты забыл, чему я вас учил?

— Не забыл, барин, — залепетал Андрейка.

— Так чего его слушать стал? Или его слово для тебя выше моего стало⁈

— Нет, барин, — совсем побледнел от страха парень.

— Что-то не видно, — уже успокаиваясь, процедил я. — Запомни — ты в будущем не простых мужиков — дворян и купцов мять будешь! И ежели кто из них вот также будет тебя поторапливать, тебе нужно будет им вежливо отказать. Вежливо — понял? А будут упорствовать, то к старшему обратиться, а сам массаж остановить. Иначе вред нанесешь и тогда одним синяком не отделаешься. Усек?

— Да, барин, — закивал, как болванчик, Андрейка.

— Тебя тоже касается, — повернулся я к Ивану. И снова посмотрел на Андрейку. — Наказание я тебе потом придумаю. А сейчас — продолжи урок, — кивнул я на Прохора. — Или ты снова против? — с издевкой спросил я мужика.

— Нет, барин, я все понял, — ответил он и принялся стягивать с себя одежду.

С этим я и покинул комнату отдыха «лесовиков». Да уж, не ожидал я такой проблемы. Хорошо хоть она сейчас вскрылась, до моего отъезда в Дубовку.

Я еще не определился с наказанием этого Андрейки за то, что пошел на поводу у мужика, но в основной состав будущих массажистов он уже не войдет. Его может спасти лишь невероятное мастерство, если он его покажет в будущем. Да и его напарник Иван тоже меня разочаровал. Не поправил своего соученика, не попробовал его защитить, да и Михей прибежал на крики Прохора, а не потому что его Иван позвал. Жаль, но посмотрим, как себя парни из других деревень проявят.

Перед тем как вернуться домой,