Сын помещика – 8 - Никита Васильевич Семин

сделать именно это. Как будто я боюсь встречи с каким-то купцом. Наоборот, в связи с моими планами на увеличение собственной известности и повышения влияния, стоит поговорить с этим настойчивым человеком. А уж по итогу разговора и решать — имеет смысл с ним сотрудничать, или нет. Упоминание о том, что торгует он с другими странами, меня заинтриговало.

— Передайте Александру Ивановичу, — начал я, — что я готов к встрече. На следующей неделе я буду в Царицыне. Думаю, у вас есть его адрес. Мое имя от этого купца можете больше не скрывать. Как приеду в город, я отправлю ему записку.

Было видно по лицу сутенерши, что ее итог моего решения не порадовал. И если она придумала этого купца, то это вполне понятно. Однако и сдавать назад женщина не стала. Молча написала на листочке адрес и фамилию купца, после чего быстро попрощалась.

— Что за кошка между вами пробежала? — спросила меня Маргарита Игоревна, когда мы остались одни.

— Екатерина Савельевна познакомила меня с одной дамой, из-за которой потом у меня был ворох проблем, — вздохнул я. — Благодарю за гостеприимство, но мне пора, — решил я тоже не засиживаться.

Провожала Угорская меня задумчивым взглядом.

Пока ехал в усадьбу, думал, куда деть полученные деньги. Решил в итоге пока ничего с ними не делать до разговора с купцом. Заодно узнаю — правду мне Совина сказала, что это благодарность от него, или соврала.

— Роман Сергеевич, — встретил меня в доме лакей Архип, — ваша кухарка искала вас. Сказала, что вы обещали ей помощь в приготовлении торта к состязанию.

— Да, все верно, — кивнул я машинально.

Надо же, а я уж подумал, что Прасковья решила меня не тревожить. Или из опаски — все же для нее я высокое начальство, или так в своих силах была уверена. Но нет, все же решилась обратиться за помощью, пусть и через Марфу. Кстати, а кто у нас дома остался готовить, если они обе сейчас здесь? Из деревни кого-то привлекли, или Евдокия тоже хороша в готовке?

Но это так, мысли, не имеющие отношения к делу. Марфу с девчонкой я застал на кухне. Те как раз готовили тесто для будущего торта.

— Итак, в чем нужна моя помощь? — спросил я у Прасковьи напрямую.

— Барин, — чуть испуганно — не привыкла еще с господами общаться — зашептала девчонка. — Я плохо помню, как ваша яхта выглядит. И видела ее лишь издали. Вы сказали, что поможете. Мне бы рисунок перед глазами иметь, чтобы все хорошо сделать. Марфа мне сказала, что вы мастер — картины писать.

Вот как. А я уж думал, нужна моя помощь в готовке. Но отказывать девчонке я не стал. Раз обещал, надо держать свое слово.

— Через час зайди ко мне в комнату, — ответил я ей.

Полноценную картину делать нет смысла, поэтому и карандашами обойтись можно. Часа мне хватит на работу.

Прасковья зашла ровно через час. Я как раз заканчивал работу, попутно обсуждая с Настей завтрашний день. Покров — православный праздник. Ночью будет проходить служба, а днем она перейдет в литургию. Отстаивать всенощное бдение я не хотел. О чем честно и признался невесте. Но церковь завтра в любом случае посещу — иначе никто меня не поймет. Это бдение еще могут «простить», а вот если буду вообще сторониться церкви, уже косо будут поглядывать даже в дворянской среде.

Поэтому с Настей мы обсуждали — во сколько отправимся в церковь, да что после нее будем делать. Судя по хитрым глазам невесты, меня ждет еще какой-то сюрприз, но признаваться та не хотела — в чем он будет состоять.

День закончился песнями под гитару. В основном пели тетя с мамой. Пару песен и с меня стребовали. Опять пришлось воспользоваться своими знаниями из будущего, так как местных романсов времени изучить у меня не было. Кроме «старого» репертуара я пополнил коллекцию родных еще одной песней — «Банник» от группы «Княzz». А натолкнул меня на это разговор с Владимиром Михайловичем:

— Интересный слог у этих песен, — заметил он, когда я исполнил «Половинку». — А еще что-нибудь слышал в этом духе?

Вот тут я и решил, памятуя о Милашине, вкинуть еще раз «крючок» о моем авторстве.

— Иногда всплывает в голове, — пожал я плечами.

Поначалу Зубов не понял, что значит «всплывает». А затем мама неохотно поделилась с ним, так как тетя была уже в курсе, о моей «амнезии». Я ведь по появлению в этом мире попытался этот трюк провести. До сих пор ухо фантомно болит, стоит вспомнить реакцию отца на мои слова. Да, позже постепенно память ко мне вернулась, но далеко не в полном объеме. Родители об этом в курсе, тете тоже рассказали, а вот Владимир Михайлович не знал. Как и Анастасия. Вон какими круглыми глазами на меня смотрит.

— Вот и не понимаю я — слышал я это где-то, или это мое собственное творение, — подытожил я рассказ. — Поначалу думал, что это снова воспоминания из прошлого, потому и отказывался от авторства. Зачем мне чужое себе присваивать? Да недавно повстречал одного человека, который в столице часто обретается. Он тоже был удивлен слогу и словам. И сказал, что подобная песня точно бы не прошла мимо светского общества Петербурга. А раз он ее не слышал, то не мог и я от кого-то услышать. С того момента я и стал думать, что это может быть мое собственное творчество. Муза так «шалит». Специально я ничего написать не могу, зато по ассоциации иногда накатывает. Не часто, но бывает. И еще одна причина была, почему я стал думать, что это не воспоминания, а причуды моего разума — все эти песни совершенно не похожи на современное и старое искусство.

— Вот тут я с тобой соглашусь, — покивал Владимир Михайлович.

Да и остальные его поддержали. Глупо отрицать очевидное. И здорово, что Настя тоже мой рассказ слышала. Доверие к ней проявил, заодно при следующем визите Ивана Сергеевича она на моей стороне будет. И обоснование твердое тоже появилось — как песням, так и причине, почему я не способен как иные композиторы и поэты по заказу их создать.

— А в последние дни на тебя не накатывало? — спросила Настя с горящими глазами.

Я после ее слов вспомнил, как с утра в баню дома ходил, а потом на обратном пути она туда бежала. Вот и пришла на ум по ассоциации песня. О чем сразу и заявил. Только пришлось время потратить, пока аккорды подбирал.