Ведьма и Повелитель волков - Диана Кедровская

Если говорить на чистоту, в глубине души я их жалела, пусть они и вели себя так отвратительно. Русалками просто так не становятся. Все это молодые девушки, погибшие при печальных обстоятельствах: как правило, убившие себя или умершие глубоко несчастными. Погибали они, конечно, не в этом озере. Они подтягивались сюда со всего леса, как будто их что-то манило, и оставались здесь навсегда. Говорят, на дне находится целый город для этих дев. Они образовали некое сестринство и вместе чувствуют себя в безопасности. Все друг друга понимают и поддерживают. Наверняка при жизни им было очень трудно. Возможно, кого-то из них убили по подозрению в ведьмовстве, некоторые убились из-за своей погубленной репутации, другие из-за того, что понесли ребенка вне брака или еще почему. Много было разных причин. Так или иначе, любая русалка — это прежде всего несчастная и нелюбимая девушка, отвергнутая своими родными или униженная мужчинами (оттого-то они теперь мужчин и не любили). Сами по себе они безобидные, никого не убивают, но их речи могут запутать рассудок и заставить людей сделать какие-нибудь страшные вещи. А еще они любят поживиться мертвечиной, как стервятники, поэтому в Ночь Кровавой луны вылазят из озера и идут искать тела.

В общем, я понимала, почему Альдона задирает всех. Наверное, при жизни ее кто-то сильно обидел и теперь ей нужно отыграться. Поэтому когда я их мучила, то внушала не сильную боль — только такую, чтобы напугать.

Глава 6. Скандал

Мы перебрались в поместье Яна. Я волновалась, что на это скажут его приемные родители. В первый день все ожидала, что кто-то нагрянет и вышвырнет нас вон, но других обитателей особняка нам не довелось увидеть — Ян поселил нас с братом в покоях, и мы оттуда даже не выходили. В нашем распоряжении оказалось аж три комнаты: спальная, гостиная и ванная. О такой роскоши мы и мечтать не могли, поэтому были в полнейшем восторге, а Ян умудрился еще подбавить масла в огонь:

— Позже я переселю кого-то из вас, чтобы у каждого были свои покои. Надо будет уладить кое-какие вопросы, а пока что, надеюсь, вас не стеснит пожить вместе.

— Ян, — терпеливо начала я, хотя не знала, что делать от этого заявления: нервно смеяться или впадать в ужас. Каждому свои покои! Как мы можем так обнаглеть? — Если поставить рядом мой дом и дом Ивара, то они даже вместе будут меньше, чем эти комнаты.

— Я просто хочу разместить гостей в комфорте, не поймите неправильно.

Он стал выглядеть сконфуженным, но я видела, что на самом деле он не хотел ставить нас в неловкое положение.

— Нет, я все понимаю, просто так выходит, что наши представления о комфорте разнятся, ведь мы никогда не видели таких комнат. Для нас это уже верх комфорта. Даже неловко занимать еще одни покои.

— Ни о чем не беспокойтесь, вы мои гости, я устрою для вас все лучшим образом.

В общем, в итоге он решил, что потом переселит Ивара ближе к своим комнатам.

Мы приготовились ко сну: кровать в спальне находилась одна, зато огромная и двухспальная. Мы с Иваром легли вместе, почти как в детстве, только тогда нам приходилось ютиться на односпальной, сколоченной из узких досок.

Первая ночь в доме Сафоновых оказалась для меня тревожной, я спала плохо и все время просыпалась, потому что не привыкла ночевать в чужих местах. Наутро к нам пришли две шэньянки, которых я видела вчера в саду вместе с Яном. Они поставили подносы с едой на стол и присели в поклоне, как перед высокородными дворянами.

— Господин Ян будет ждать вас после завтрака в главной гостиной.

Мы поели — что скрывать, еда оказалась шикарна: нежнейшая манная каша с кусочками ягод, ароматные хлебные лепешки и клубничный чай. О нас здесь заботились, как о настоящих дворянах, только меня ни на мгновение не покидало ощущение, что я какая-то самозванка и выдаю себя за кого-то более значимого, чем есть на самом деле.

— Вот бы видела мама, как мы устроились, — поделился Ивар, с радостью пользуясь всеми предоставленными благами, нисколько не стесняясь. Он перещупал и рассмотрел здесь все, что можно: стены, украшенные лепниной, тяжелые шторы из дорогой ткани, шкафы и все их содержимое. Я же, наоборот, старалась нигде не ходить, сидела на мягких стульях исключительно с краю и пользовалась всем настолько аккуратно, будто боялась, что все развалится. Не знаю, почему я чувствовала себя здесь настолько некомфортно: может, потому что все это не мое и я этого не заслуживала; а может, потому что я недолюбливала дворян, — хотя, скорее всего, все вместе.

— Вряд ли мама бы одобрила все, что с нами сейчас происходит, — тихо сказала я. — Не забывай, что дворяне виноваты в том, что произошло. И не позволяй Яну свести тебя с ума.

— Не сводит он меня с ума, — обиженно ответил Ивар. — Что плохого в том, что у меня появился друг?

Я ничего не ответила. Меня насквозь пронзали подозрения. Или я была настолько мнительная, что видела подвох там, где его нет? Не знаю. Так или иначе, нам есть, чего бояться и что терять, поэтому я собиралась держать ухо востро.

— Пошли найдём Яна, — позвал Ивар.

Мы вышли в коридор, и в этот же момент порог соседних покоев переступила красивая девушка — утонченная, тоненькая и гибкая, как тростинка. Ее чёрные волосы были собраны в причёску, украшенную жемчугом, и блестели, как дорогой ограненный камень. По ее безупречной фигуре струилось светлое платье из летящей ткани. На лице, покрытом светлой пудрой и подкрашенном румянами, держалось какое-то одухотворенно-отстранённое выражение.

Я наклонилась к Ивару и завороженно спросила:

— Что это за девушка?

Брат только пожал плечами.

Ян мало рассказывал о своей приёмной семье, но я знала одно: у Сафоновых лишь один родной ребёнок, и это сын, а не дочь. Девушка точно не из этого рода. Может, она тут работает?

Мы в нерешительности отошли в сторону, чтобы пропустить ее. Когда она проходила мимо, остановилась и как бы между делом бросила:

— Постирай мое ночное платье, милочка, а то Вася не любит, когда на мне несвежая одежда.

Я непонимающе захлопала глазами:

— Что?

— И побыстрее, — она подогнала меня рукой, — иначе не успеет обсохнуть.

На такой ноте она изысканным жестом поправила прядь волос и проплыла мимо.

Я глянула на Ивара, и