Я бегу по снегу босиком дальше - Нани Кроноцкая

Дракон медленно сел, накрыв ладонью ее подарок. Еще очень холодной ладонью.

Он молчал, а она будто боялась произнести свое первое слово. Так и сидели: молча глядя в глаза друг другу, на берегу великого Океана. Он и она, мужчина и женщина.

Дракон снова резко выдохнул.

— Марго… Маргарита Вик…

Она быстро прижала его чувственные губы указательным пальцем, покачав головой. Он все понял.

— О произошедшем рассказывать мне не нужно. Я все слышал. Скажи лучше, что ты надумала. И почему… Нет, об этом позже.

Произнося это все он медленно разминал словно застывшие мышцы шеи и рук.

Маргарита задумалась. Врать смысла не было, — дракон явно не глуп.

— Прима аматор**. Есть такой древний ритуал, ты должен знать о нем.

Ладон вздрогнул всем телом, изумительно воззрившись на нее, как на новое чудо света. Она отвернулась, снова пристально разглядывая Луну.

— Все действительно так безнадежно? А где ты собираешься взять…

Тут на него навалилась невероятная мысль. Невозможная даже.

— Не смотрите так на меня. Пожалуйста. Да.

Голос женщины дрогнул, она продолжала смотреть туда, где светило небесное неумолимо поднималось все выше.

Женщине стало вдруг отчего-то мучительно-стыдно. Попыталась отгородится от него переходом на «вы», спрятаться, скрыться. Лучше бы и не будила дракона. Да только не было у нее под рукой никаких веществ, стимулирующих мужское либидо даже в умирающих.

Бесконечно нежные, крепкие руки мужские осторожно обняли ее сзади за плечи. Робко вздрогнула, дернулась отстраниться — не отпустил. Притянул к себе, прижал к драконьей широкой груди, словно закрыв от всех бед этого мира. Стало тепло и уютно, как дома. Тихий вздох прямо в волосы:

— Маленькая ты моя. Как же долго тебя я искал. Неужели мы встретились?

И Марго понимала всем сердцем, каждой частичкой бессмертного тела и женской души: он не лжет ей во имя спасения. Слишком Ладон этот был светлым. Но все равно напряглась. Не могла просто иначе.

Здесь и сейчас она не была больше блистательной Оркой*** Марго, единственной дочерью величайшего Виктора. Рядом с драконом сидела испуганная очень девочка, мучительно вспоминающая азы женской физиологии, исключительно для собственного спокойствия.

Как он понял?

— Посмотри на меня, сердце мое. Я хочу принести тебе клятву.

Марго удивилась. Развернулась к нему, тщетно стараясь смотреть только в глаза. Многоликие не стесняются обнаженности, просто… его совершенство мешало ей думать сейчас.

Дракон же смотрел на нее. С восхищением? Вовсе не с тем, что привыкла ловить она во взглядах всегда бывших рядом мужчин. Нет, так смотрят на чудо природы. Поймать такой взгляд от древнейшего из существ этого мира? Невероятно.

Ладон попробовал было проделать простую магическую манипуляцию, хотя бы одеться, чтобы девочку эту не очень смущать, но сразу понял: он полностью опустошен. Пустой, как стакан после бурной попойки. И физическая его сила сейчас тоже очень слаба.

Самым простым решением было теперь умереть. Не дать ей принести свою жертву. Так ему говорил холодный разум древней рептилии. Но Ладон не всегда был драконом. Кровь титанов, гордая и горячая громко кричала ему: вот она! Тоже мне «жертва» — обычное дело, с каждой женщиной происходит однажды! Ты искал ее столько лет, она сама пришла к тебе, неужели ты станешь отказываться?

Нет, не станет. Сейчас он был только титаном. Но титанова правда — закон его жизни.

— У тебя есть что-то острое?

Он вздохнул. Согласно правилам жанра нужно было сейчас романтично отращивать коготь, пускать себе кровь и все сделать красиво. Но… тут приходилось быть просто Ладоном.

— Не нужно.

— Марусенька, солнышко, не заставляй меня очень жалко кусать свою руку. Я все равно это сделаю, но некрасиво и больно. Ты же врач? Помоги мне.

Вздохнула, провела пальцем по зияющей у плеча ране дракона. Крови было достаточно. — Да, больше не нужно.

Поймал ее руку, задержав тонкие пальцы в своих.

— Смотри на меня, мне очень нужны глаза твои.

Послушно поймала взгляд, голубой и бесконечно-нежный.

Она была потеряна сейчас, а он был мужчиной, ведущим. Пора брать это все в свои руки, Ладон.

Погрузил палец в рану, даже видевшая многое врач и хирург дрогнула. Окровавленными пальцами провел по ладони левой руки, обводя кровью линию жизни.

— Жизнью и смертью дракона клянусь.

Марго гулко сглотнула.

— Зачем? Мне не нужно…

— Служить этой женщине и оберегать ее. Не принуждать никогда и ни в чем. Твое «нет» Маргарита, дочь племени Орка для меня и вовеки теперь нерушимо. Твое «да» — до конца моей жизни — священно.

Он протянул окровавленную ладонь: клятву нужно было принять. С огромным трудом она заставила себя прикоснуться кончиками пальцев к линиям крови на его безупречной руке. Алые капли друг стали сияющими и растворились, оставив лишь небольшое облачко света над их руками. Сама рана вдруг сжалась, полностью не закрывшись, но выглядя уже вовсе не так устрашающе.

Они снова молчали. Легкое прикосновение пальцев на лбу, движение вниз, нежно очерчивающее женские скулы.

— Моя золотая. Прости, но никаких жертв мне не нужно. Я очень давно тут живу, и знаешь… ушел бы спокойно. Если бы.

Спросила его молча взглядом.

— Если бы не нашел здесь тебя. Не смейся, просто почувствуй: — разве я лгу?

Нет. Она не собиралась смеяться и чувствовала его, как себя. Он не лгал и это было невозможно.

— Подумай теперь хорошо. Передо мной сидит женщина, которой я хочу посвятить свою жизнь. Ты готова?

Как он все перевернул!

До этой его странной клятвы все было так ясно и гладко: она — врач, все предстоящее ей сегодня — обычная магическая процедура. Ну хорошо — не обычная, но со вполне предсказуемыми результатами, устраивающими их обоих. Ведь так? А теперь, это древний и вечный, словно бы выворачивал ее душу, забираясь в самые потаенные ее уголки.

Маргарита зажмурилась, снова ощутив трепетные движения мужских пальцев на коже. Как касание крыльев бабочки. Они будили в ней нечто еще незнакомое.

Вздохнула. Дракон осторожно взял ее за руки, притянул к себе, развернул, усадил на колени (прикрытые спальником), осторожно обнял.

Он задал вопрос. И после его этой клятвы великий не будет спорить ни с одним из ее решений. Хорошо, пусть будет так.

— Да.

Очень тихо, почти беззвучно. Тихий смех прозвучал ей в затылок.

— Ты меня еще не проклинаешь?

— Не задавай мне вопросов, пожалуйста. На многие я не готова ответить.

— Последний. Один. Можно?

Он тронул рукой заколку на которой держалась вся ее замысловатая