Я бегу по снегу босиком дальше - Нани Кроноцкая

Минута — другая и у ног одной из прекраснейших женщин этого мира смиренно и на коленях стоял великолепный и древний дракон.

Маргарита погрузила пальцы в его вьющиеся тяжелые волосы. Под светом Луны он казался белее, чем снег. Уткнул лицо ей в живот и не хотел отрываться.

— Нам пора. Идем. Пожалуйста, делай все, как я скажу. Соглашайся и не удивляйся. Ты мне обещаешь?

— Я поклялся.

Медленно встал, косатка взяла его за руку и шагнула к воде.

Шепотом произнесла заклинание, легкое движение правой руки и пенистая океанская рябь вдруг застыла. Лунный свет разлился по ней, будто ртуть, образуя дорогу. Куда? К самой Луне, вероятно. Марго ступила на воду, как на паркет. Шаг, другой, ноги их не тонули, поверхность пружинила лишь слегка. Ладон удивился. Подобную магию видеть ему еще не приходилось, морские народы хранили великое множество тайн.

Косатка шла медленно и неуверенно, он вдруг почувствовал ее очень ярко: слабая, очень испуганная, эта женщина снова шла выполнять свою миссию. Неужели не понимает? Остановился, к себе притянув, крепко обнял. Дрогнула, поднимая глаза в которых блеснули вдруг слезы.

— Маленькая, ты боишься меня?

Головой покачала. Мужчина ее сейчас обнимающий, вдруг стал для нее самым главным во всем этом мире. Она верила ему, как никому прежде. И дело было не в клятве.

Осторожно поцеловал ее веки, губами собрав каждую капельку слез. Оглянулся на гладкую лунную дорогу впереди, и подхватил ее на руки. Хотела ему возразить: физическое состояние дракона было плачевным, а действие наркотика — не бесконечным. Даже сейчас, сквозная рана, нанесенная предательским клинком ему в спину, чуть кровоточила.

Но даже пискнуть не получилось, он снова прервал все возражения поцелуем.

Так они и «пошли»: по лунной дорожке красиво и гибко шагал могущественный Ладон неся на руках драгоценную ношу. Тяжело ему не было, но даже целуя вишневые губы косатки дракон мучительно думал. Вспоминал ритуал и все то, что когда-либо слышал о нем.

Великий Лефлог уже знал однозначно: он умирает. Забавное состояние для бессмертного. Решение этой отчаянной женщины было единственно верным, просто — единственным.

Для него. А она? Как вообще так случилось, что глава рода воинов все еще девственна? А это он понял, еще там, в их самую первую встречу в кафе, просто почувствовал и не поверил, отбросив невероятную мысль.

Она — оборотень. О темпераментах зверолюдей ходили легенды, и дракон не однажды возможность имел убедиться во всей их правдивости. Правда… Была еще Ди, тоже — вечная дева. Но у той был нерушимый когда-то обет и служение деве — богине. Тут тоже что-то подобное?

Яги! Какая же она сладкая! Невероятная. С каждым шагом вперед он все лучше чувствовал ее мысли и душу. С каждой минутой все более убеждался: нашел. Это его была женщина. Именно та, о которой мечталось и грезилось.

Дорожка вдруг развернулась в похожую на арену площадку, круглую, как Луна.

Марго отстранилась, дыша тяжело. Губы припухли, щеки покрыл нежный румянец.

Спустил ее с рук. Отступила, оглянулась на линию берега, словно бы примерялась.

Обернулась обратно к нему, скользнула взглядом по его фигуре, на миг задержавшись, глаза округлила невольно. Ну да. Он дракон, природа щедро его одарила, тут было чем впечатлить, и не только невинных дев.

— Каково имя рода твоего, дракон?

— Мое имя Ладонис Лефлог и я последний в древнем роду Алмазных и первородных титанов.

Снова удивленный взгляд, даже вскинула брови, но повеселела заметно.

— Я, бессмертная Маргарита, глава клана Орка дарую жизнь Ладонису Лефлог последнему в древнем роду Алмазных и первородных титанов. В обмен я прошу жизнь другую.

Она шагнула навстречу.

— Да. Да. Я согласен. Беру, отдавая.

Круглая площадка вспыхнула, вокруг нее встала стена белого пламени, отгородившаяся от них весь мир.

Но Ладон этого просто не видел. Только глаза ее, снова испуганные и решительные.

— Возьми же меня, как женщину берет ее первый мужчина. И пусть кровь, пролитая в свете Луны, будет залогом исполнения этой клятвы.

Еще шаг к Ладону и буквально упала ему прямо в руки. Только успела заметить, что кровь, кажется уже пролилась и совсем не ее. Рана дракона выглядела все хуже и он снова начал бледнеть.

— Что ты, маленькая моя. Это же я, я.

Снова подхватил ее на руки, опустив на упругую поверхность их ритуального круга. Маргарита зажмурилась. Ну уж нет, дорогая. В этом жанре дракон был виртуозом и знал все женские тайны, как собственные пять пальцев, если не лучше.

Она не боялась прикосновений, откликалась на поцелуи и ласку, осталось немного, чуть-чуть. Покорить ее разум.

Неспешно и нежно дракон играл свою партию, пока еще сольную. И уже очень скоро ее тело запело в ответ.

Марго знала отлично всю физиологию процесса соития женщины и мужчины, ничего романтичного в этом не видя, не веря в чувственную красоту. А теперь… Ей казалось, что крылья растут за спиной. Под чуткими пальцами и губами этого невозможно-нежного и прекрасного мужчины она взлетала. Кричала, взрывалась, теряя последние следы сознания, превращаясь в невесомое привидение, тень Маргариты.

Капля крови упавшая ей на лицо, вдруг отрезвила. Распахнула глаза. Поймав взгляд его, ослепительно-льдистый. Сияющие глаза на стремительно бледнеющем лице. Превозмогая себя он дарил ей наслаждение.

Толкнула мягко его, он послушно, но удивленно подвинулся.

Плавно уложила на спину, целуя и гладя безупречную кожу дракона. Пробежалась пальцами по предмету своего удивления, Ладон отчетливо застонал, зубы сжав и поймал ее руку.

— Иди ко мне. Ты уверена?

Настал ее черед закрывать его рот поцелуем. Медленно, очень медленно опускалась Марго на Ладона. Словно нанизываясь на острие боевого копья. Он замер послушно, лишь рваное дыхание выдавало его возбуждение. Боль была очень острой. До слез. Захотелось мучительно отстраниться, оттолкнуть от себя ее причину, не дать проникнуть в себя, разорвать эту преграду. Ладон обнял ее, скользнув по спине горячими ладонями, медленно опустил к себе на грудь, останавливая.

— Не спеши, маленькая. Остановись, дальше я сам. Героизм в этом деле не нужен, просто чувствуй.

Руки танцевали сложные танцы на теле, губы вызывали дрожь и зажигали пламя, боль уходила, слезы он высушил поцелуями. Грудь косатки словно тянулась к мужским ладоням и рту. Уже к первому, медленному и тягуче-наполняющему движению она устремилась сама.

Это было так странно… Только что ты была человеком закрытым, а теперь внутри тебя родилась эта страсть, скручивающая, разрывающая,