Я бегу по снегу босиком дальше - Нани Кроноцкая

Лапами ухватил свою ношу, поднялся выше и буквально упал на большую поляну. Все, точно теперь спасены, то есть живы.

Из самых последних сил нащупал свою Маргариту, задвинул под горячий бок, спрятав от этого дикого мира. Весь сжался, словно летучая мышь, сложил крылья, спрятав голову под толстыми складками кожи. Подумать успел: «Как в палатке» — и выключился.

* * *

* Проклятие Эрис — речь идет об эпизоде в книге «Я бегу по снегу босиком».

13. Ураганное утро

«Умение ставить разумные вопросы — признак зрелости ума и проницательности.» (Иммануил Кант)

— Лель, мне страшно.

От такой фразы оборотень не то что проснулся, он подскочил в кувырке через голову. Сказаны эти слова были очень тихо, и даже спокойно. Но Ди пришедшая посреди ночи к нему под бок за поддержкой? Такое событие было способно пошатнуть этот мир.

Он впервые позволил себе спать не под дверью ее спальни, на коврике в виде зверя, а в постели своей на кровати и даже в трусах. И что же? Стоит в изголовье, как свечка, отсвечивая копной белокурых волос словно бы привидение.

— Ветерок, что случилось? Кто напугал вдруг бесстрашную Венди? Только не говори мне, что темноты испугалась.

Смешно. Авеморф — сова боявшаяся темноты. Но она даже попытки не сделала улыбнуться. Да что происходит?

Тоненькая белая фигурка скользнула к кровати.

— Можно?

— А когда было нельзя, моя радость? Иди сюда.

Вздохнув, откинул одеяло, малодушно надеясь, что девушка не заметит его вполне логичного состояния. Отодвинулся, выстраивая между телами преграду из оставшейся части постели. Он хоть и железный, но Ди явно нуждалась сейчас не в возбужденном оборотне под боком.

Нырнула, мерцая в темноте фиалковыми глазами. Прижалась дрожа. Проклятые Яги, о чем бы подумать таком неприятном…

— Так и будешь трястись и молчать?

Осторожно поцеловал ее в волосы.

— Ты сам не слышишь? Ураган.

— И давно ты пугаешься ветра?

Дом Вуруса стоял на огромной площадке над океаном. Внизу — сотни метров отвесной скалы. Вокруг — настоящий камчатский «танцующий» лес, из огромных и толстых коряжистых берез, будто замерших в ритме безумной джаги-джаги.

Шторм бушевал, ветер все усиливался, но «гнездо» Вурусов знало ветра и сильнее. Гигантские океанские волны бились в камчатские берега своими огромными лбами, сотрясая полуостров. Стихия. Надо заметить, что за всю свою длинную жизнь Лер еще не видел подобного. Хотя, судя по поведению Вурусов, — местным жителям все это было привычно.

— Лель, это не ветер. В Сумерках ураган. Сам послушай.

Да, привычное каждому иному магическое измерение словно взбесилось. Не вытянуть из него даже толику магии. Разве что, оборот им остался доступен сегодня. Но и это не страшно, совсем не впервые.

— Ей, птичка. Зачем ты испугалась? Я же здесь, рядом.

Молча кивнула, вдруг вздрогнув. Обнял ее плечи. Ну что с ней поделать? Не мог Гуло заставить себя видеть в ней только коллегу. Ему давно уже было все очевидно: и то чем закончится эта история, и даже крутые ее повороты. Они с Венди неизбежно окажутся в одной постели и совсем не друзьями. Он не будет ее торопить, в этом просто нет смысла.

— Знаешь, мне снова приснился страшный сон.

Лер напрягся, осторожно провел пальцами по ее правой ладони. Его подарок: помолвочное кольцо-артефакт на защиту было на месте.

— Нет. Мне снился ты, и еще один кто-то. Два страшных зверя сцепившиеся в страшной драке. Жутко, насмерть.

— М? Я, конечно же, стал победителем? Не сомневаюсь.

— Я проснулась. И пришла сюда. Поцелуй меня, Лель.

Маленькая искусительница. Она тянулась к нему как котенок к теплой печке, грела свой продрогший бочок и холодные лапки. А ему как все это вытерпеть, вот скажите, проклятые и похотливые яги?

Неторопливо и нежно прижался губами ко лбу.

— Нам вставать не пора, Ветерок? Там Вурус прислал вчера какое-то невероятное количество информации. Я даже не стал начинать изучать. Все равно мне уже не уснуть. Как считаешь?

— Есть хочу теперь.

Поцеловал свою птицу в висок, отводя прядь белых волос за ухо, смотря прямо в глаза. Они замерли, пристально глядя друг на друга.

— Пойдем. Только ты первая, я в душ. Нужно немного остыть. Разбуди кухню, она среагирует на тебя и попроси два кофе. Остальное я сам.

Молча кивнула, вставая, пошла и уже от двери оглянулась на Лера, скользнув тонкой рукой по ребру косяка.

— Лель, а скажи ты… ты меня все еще — замялась не пару секунд словно бы размышляя над формулировками — любишь?

Явно не это хотела спросить. Лер едва удержался от смеха. Вот скажи как, Создатель, эта женщина умудряется быть одновременно и властной бессмертной великой, следователем, инквизитором, просто крупным специалистом и девочкой лет шестнадцати? Вот уж не повезло ему с его вечной любовью. Хотя… Других таких точно нет больше во всей нашей Вселенной. Сорвал Гуло джек-пот.

— Тебе продемонстрировать, Ветерок? Ты уверена?

И стал медленно отодвигать от себя одеяло.

Ее хватило ровно на пять секунд. Глаза округлила свои фиолетовые, лицо закрыла руками и рванула на кухню под его тихий смех. Невозможная.

Маленькое и забавное утреннее происшествие его немного расслабило. Пять утра, самое время вставать и трудиться.

Вчера он умышленно отговорил Клавдия хвататься за аналитику ситуации в регионе. Они очень устали: произошедшее с Ладом совершенно выбило из колеи даже таких закаленных бойцов, как их группа.

Только сейчас отчего-то Гуло вдруг стало спокойно. Друг жив и у них там все хорошо быть просто обязано, как это ни странно звучит. А значит — настало время работать, терять драгоценные часы больше нельзя.

Душ ледяной он конечно же принял. Но рабочие мысли выколачивали любовную дрожь ничуть не хуже этой нехитрой процедуры. Бриться не стал: этот процесс настраивал его всегда на лад благодушный и расслабленный.

Быстро вытерся, чувствуя всей своей кожей: там Венди наверняка уже насмерть сражается с кухней.

Не угадал: к моменту его тихого выхода на территорию эту волшебную и заповедную, (владения Ольги) узкая барная стойка уже украшалась источавшими божественный запах настоящего арабского кофе двумя тонкими фарфоровыми чашками на ювелирно — изящных блюдцах.

Гуло был кофеманом, именно Ди его и вовлекла в круг этого порока. Они умудрялись пить кофе где угодно и в любое время земных суток. Это стало давно ритуалом, во время которого, казалось, наступал резонанс двух умов и сознаний этих великих иных.

Многие годы эта странная пара общалась мысленно, зная друг в друге практически каждую клеточку. Они не раздражали друг