Сорок третий – 4 - Андрей Борисович Земляной

— Сольма не брать ни при каком раскладе. Если он сегодня к утру поймёт, что Шор исчез, пусть решит, что тот уехал в свой особый клуб педантов и мерзавцев, а не попал к нам. Нам нужен ещё один рабочий день тишины. Хотя бы один. И ещё. — Ингро повернулся к старлею. — С того момента, как вы взяли маркиза, вы уже на самом острие операции.

— Это я уже понял.

— Нет, граф. — Ингро смотрел серьёзно. — Боюсь, вы пока поняли не всё.

Он не договорил, потому что во двор уже въезжала вторая машина, и из неё под охраной выводили Мевора. Региональный координатор имел бледный вид, но по-прежнему собран.

Когда его провели мимо Ардора, он на секунду задержал взгляд и сказал почти буднично:

— Если вы думаете, что всё это было про грузы, вы сильно себе льстите.

— А про что? — спросил Ардор.

Мевор чуть качнул головой.

— Про доступ, граф. Всегда про доступ. Грузы — это только язык, на котором объясняют серьёзные вещи людям попроще.

— Да, мне в общем всё равно, какой вердикт будет у суда. — Ардор широко улыбнулся. — Мне главное, чтобы такие как вы не выжили в государственной мясорубке, и если для этого потребуется зайти к вам в час когда часовой спит и видит сны, я сделаю это, а вас ждёт путешествие в один конец.

И как ни держался Мевор, но тоже дрогнул, поняв, что никакие договорённости больше не работают, и на них спустили настоящих хищников.

И в этот момент появился курьер из Генштаба. Чуть бледный от недосыпа, с опечатаным конвертом в руках

— Господин старший лейтенант, — сказал он. — Из корпуса. По линии контрразведки. Срочно, лично, секретно.

Ардор вскрыл конверт вытащил тонкую папку открыл, прочитал первую страницу, потом вторую, и очень медленно поднял глаза на Ингро Таллиса.

— Что? — спросил тот.

Ардор протянул лист.

— Вот это, — сказал он, — и есть следующий слой. Похоже, они решили, что если меня нельзя быстро сломать через технику, слух и светскую грязь, то можно попробовать иначе.

На листе лежал сухой, очень служебный документ,

Не газетная дрянь и не слух, а проект внутреннего дисциплинарного представления по линии корпуса, на имя заместителя командующего Корпусом, с формулировками вроде:

'Возможный конфликт интересов, непрозрачные контакты с представителями крупного частного капитала, использование служебного положения в обход установленного контура согласования, необъяснимый рост закрытых поручений вне штатной структуры батальонного командования.

Ни подписей, ни печатей, но это лишь пока. а вот готовил документ как раз тот самый майор Тевис.

— Оперативненько, — сказал Ардор.

— Очень, — кивнул Ингро. — И знаешь, что хуже всего? Бумага составлена так ловко, что сама по себе ещё не обвинение. Это основание «спросить». А спрос, как известно, в армии иногда хуже суда. Пока ты доказываешь, что не верблюд, с тебя снимают ритм, право на движение и куски репутации.

— Зато дисциплинарный контур раскрылся.

— Да, — сказал Ингро. — И теперь у нас две операции сразу. Одна — против их сети а вторая — чтобы вас не закатали в служебную грязь так, чтобы вы нам потом были полезны только как пример плохого кадрового контроля.

Салин прибыл на виллу через сорок минут.

Не в полном составе, без сопровождающей свиты, просто вошёл, взял папку с представлением Тевиса, сел за стол и прочитал её так же, как раньше читал батальонную выжимку — спокойно, без нервов, но с той неприятной концентрацией, которая обычно предвещает очень нехорошие выводы.

— Ну да, — сказал он наконец. — Грамотно.

— Это можно купировать через вас? — спросил Ингро. — Не хочу светить интерес Канцелярии.

— Да, конечно. Но не лобовым запретом. Если просто заткнём бумагу, тот, кто её готовил, сразу поймёт, что попал в правильное место. Надо наоборот — дать ей пройти на один уровень выше и там аккуратно положить рядом нашу встречную линию. Тогда инициатива начнёт пахнуть не принципиальностью, а очень несвоевременным любопытством.

— То есть Тевиса пока не трогаем, — сказал Ардор.

Салин посмотрел на него с лёгким удивлением.

— Нет. И вы, граф, сейчас не делаете ничего. Никаких звонков в корпус. Никаких разговоров с вашим начальством в духе «меня тут пытаются замазать». Никаких нервных объяснений. Наоборот. Продолжаете службу так, будто кроме списанных сапог и очередного марш-броска в мире ничего не существует.

— Понял.

— Хорошо. А мы пока притормозим этого шустряка и проверим, кто именно подсунул ему мотивацию проявить бдительность и аппаратную активность.

Ингро откинулся на спинку стула.

— А теперь самое смешное. У нас в комнате сидит действительный статский советник маркиз Шор, возможно, знающий больше про верхний слой сети, а также некто Мевор. У нас на поводке Сольм. И параллельно идёт дисциплинарная работа по командиру батальона, который и вытянул эту дрянь на свет. Иногда мне кажется, что миром управляют не боги, а очень усталые шутники.

— Это давление по времени. — тихо сказал Ардор. — Нас хотят заставить делить внимание.

Салин кивнул.

— Именно. А значит, первое правило — не делить внимание в голове. Делить его надо по людям. Вы, граф, не распыляетесь. Сеть — здесь. Ваша репутация — на нас. По крайней мере, на этот ближайший кусок.

Ардор посмотрел на него прямо.

— Почему вы мне помогаете?

Салин чуть приподнял бровь.

— Дурацкий вопрос, как, по-моему, но отвечу. Потому что вы сейчас не просто офицер с личной драмой. Вы живой узел, через который мы вскрыли слишком много. Инструмент оказавшийся в нужное время в нужном месте. И если вас сейчас сломают, это будет не просто ваш проигрыш. Это будет победа структуры, которую мы только начали вскрывать. — Он положил ладонь на папку с представлением Тевиса. — А я не люблю, когда хорошие инструменты ломают.

Ингро сухо добавил.

— Особенно такими дешёвыми ситуациями.

За окном виллы уже окончательно светало, ночь ушла, но ощущение, что всё только начинается, стало ещё сильнее. Потому что теперь у них имелась доказанная информация о людях, каналах, иерархии решений.

Ардор встал.

— С чего начнём?

Ингро посмотрел на Салина, Салин — на папки по ант Шору.

Потом оба перевели взгляд на него.

— С него, — сказал Ингро, кивнув в сторону коридора,