Подарок судьбы или кофе с хомяком - Елена Северная

Атмосфера в хатёнке накалялась с каждой минутой. Повисшая в воздухе тишина, безмолвно переругиваясь с летающей пылюкой, — это мы своим попаданием подняли тут кучи пыли, — намекала на более громкое и бурное развитие событий.

— Это что? — синеглазый, изловчившись, сцапал хомяка за шкирку.

— А ну, видпусти! Фулюган! Поставь, кажу, на мисто, откель взяв! — истошно верещала бабуля.

— Баба Люда, — ответила я, зачарованно глядя в синие очи.

«Фулюган» невозмутимо приподнял хомячиху за хвост, обозрел пушистую задницу и хмыкнул:

— Ну, что не «деда», это я вижу. ЭТО вообще ЧТО? — не обращая внимания на возмущённые вопли тяжёлой тушки хомячихи, он встряхнул её, словно скорняк, когда рекламирует покупателю свой товар.

Я пожала плечами.

— Была игрушкой, а потом вот, — развела руками, — заговорила бабыЛюдыным голосом.

— Я бы сказал «разговорилась», — хозяин хаты разжал пальцы, и баба Люда шлёпнулась на пол, подняв очередную кучу пыли.

Потерев ушибленный бок, она тихо выругалась и храбро спряталась мне за спину.

— Кимка, — прошипела бабуля, теребя ремень от джинсов, — давай отсель тикать, бо чую, шо екземпляр для тебе непидходяший. Рука тяжёлыя у нёго, и глазюки похабни, — пояснила она следом. — А шо? Буде потим по бабам бигати, вытягай його потом з постелей чужих. Воно нам надь? — задала бабуля риторический вопрос и сама же ответила: — Нам такэ чм… диво не надь. Пишли шукать шо получшее. И де тута выход? Ни фига не бачу. Пылюки, словно тыщу лет не прибиралися.

Я тоже не смогла обнаружить, где тут дверь, поэтому благоразумно промолчала, только притиснула хомячиху к стенке, чтобы не выскочила ненароком. А потом, как увидела, что мужчина поднялся во весь свой немаленький рост, и вовсе впала в ступор. Да он одним пальцем зашибёт нас!

Златокудрый меж тем сложил руки на могучей груди и ласково так, с плохо скрываемой злостью, пророкотал:

— Ну, что ж, гости дорогие, нежданные и нежеланные, расскажите мне: как вы сюда попали через мою защиту?

Мы с бабулей переглянулись. А что сказать? Что он не понял очевидного? Я сама не знаю, почему нас сюда занесло и, главное, КАК! Но у бабы Люды было, как всегда, своё особое мнение.

— Я ось тэж хотила зпросить живчиков своего второго мужа, когда розумела, шо залетела. Не получилося. Они не балакучи попалися, но дюже хвостатые. Сразу двоих окрутили. Ага. Машку и Сашку. Кстати, — она обернулась ко мне, — Машка це твоя бабка. Ось, шо бывае, колысь мужик нацюцюрник не одягае.

— Какая Машка? Какая Сашка? Какой нацюцюрник? — у златокудрого брови полезли на лоб поперед глаз.

— Та знамо якый, — в возмущении подскочила баба Люда. — За 10 рублив за штуку, в любом магазине на кассе продають! А вин грощи зажал, падлюка!

Мужик, по ходу, совсем потерял нить разговора. Это же моя бабуля! Она кого хочешь с толку собьёт.

— Я вас про эту хибару спрашиваю? — разъярённо рявкнул он.

Мне показалось или на самом деле стены дрогнули и крыша скособочилась? Ну и голосище! А ещё мне пенял на мой визг. Даже пылюка мгновенно рассредоточилась по стенкам и прилипла намертво, никаким доместосом или Мистером Пропером не отчистить.

— Та хто ж знае вашу магию, итить её! — бабуля всплеснула хомячьими лапками. — Йшли, никого не трогали, и тут тоби — раз! — и моя унуча у тоби на брюхе разлеглася!

— Так! Стоп! — громыхнуло опять и барабанные перепонки жалобно тренькнули. Так и хотелось вопросить в обратку: «Что ж ты так орёшь?», но он продолжил уже совершенно спокойно: — Сели обе сюда! — повелительно ткнул на кровать. — И обстоятельно рассказали. Хотя, нет! — он перевёл взгляд синючих глаз на меня: — Рассказываешь ты! А ты, — зыркнул на хомячиху, — молчишь! Иначе распотрошу!

— Та я шо? Я ничОго, — бормотала баба Люда, повиснув на ремне джинсов, пока я на цыпочках кралась к кровати. — Я мовчу.

Златокудрый подождал, покуда я примостилась на краешке и только затем поторопил:

— Ну?

— Ни нукай, — огрызнулась баба Люда, — не запрягти ишо!

Пришлось ущипнуть её за попу. Бабуля недобро покосилась на меня, но замолчала.

— Да в принципе и сами не понимаем, — откровенно призналась. — Я работаю в кафе, кофе делаю, — коряво, но, кто его знает, может он не знаком с нашей земной классификацией профессий, — сейчас в отпуске, но сюда меня пригласила постоянная клиентка. Я у неё сейчас подрабатываю. Малуша хотела блинчиков с малиновым вареньем напечь к завтраку, а варенье закончилось, а малины нет. Вот и пошли мы с бабой Людой за малиной. Заблудились. А леди дала нам портал, чтобы мы, если заблудимся, его активировали и сразу дома были. Я споткнулась, бабуля портал уронила, но он оказался неправильным, он активировался сам и мы тут оказались.

— Ясно, — синеглазый помолчал, затем спросил: — А эта леди, она кто?

— Богиня, — с печальным вздохом призналась я, ожидая, что меня сейчас примут за умалишённую.

— Та-а-ак, — мужик, напротив, стал проявлять наиживейший интерес. — А где ты с ней познакомилась?

— В кафе у дяди Коли. Я там работаю бариста, — всё же вырвалось.

— Ты из другого мира, что ли?

— Ну да, — мне стало страшно. Реально страшно. Вдруг, тут не привечают иномирников? Ведь бывает же!

— Оч-ч-чень интересно, — протянул хозяин хибары. Между прочим, сам так назвал своё жилище. — А скажи-ка мне… Кстати, тебя как зовут?

— Ким.

— А скажи-ка мне, Ким, как зовут ту леди?

— София, — понурилась я и внутренне съёжилась. Ну вот. Сейчас и смерть моя настанет, и я денег, обещанных леди, не заработаю, и не поступлю в институт, и не…

Все внутренние метания прервал громоподобный хохот. Синеглазый ржал как в первый или последний раз в жизни. Отхохотавшись, он хлопнул себя по мускулистым бёдрам, и сказал:

— А нет ли у этой Софии чудесной кошечки Маркизы?

Я обрадованно закивала, а баба Люда пробурчала:

— А то як же ж! Чудовисько облизлое, тьфу ты, господи, а не кишка!

И усунулась обратно мне за спину.

— Ладно. Знаю я эту богиню. Сейчас верну вас к ней.

Я облегчённо выдохнула: за сумасшедшую не приняли, убивать не собираются, а собираются от меня избавиться. Здорово. Жаль только, что знакомство наше ни к чему хорошему не привело.

Мужчина выпрямился, развёл руки в стороны, затем резко сомкнул ладони и… Ничего.

— Что за ррырх, — пробормотал он и опять развёл руки в стороны. И опять ничего. — А ну-ка, так, — он с явным беспокойством покрутил кистями рук над полом. Ничего не произошло. — Не понял, — помотал головой и повторил движения.

— Чого ж тута непонятного? — выглянула из-за спины баба Люда. — Немае у тебе