Четырнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

— Утром у нас в купленном дому был. А сейчас не знаю. Может в монастырь ушёл.

— Учиться надо. Я тебя буду латыни учить. Греческий сам плохо ведаю. Если сможешь, продолжай у брата Константина учиться. А сейчас ступай на рынок. Смотреть не могу на твои красные одежды.

Глава 6

Событие шестнадцатое

Дядька Савёл нашёлся в гридницкой. Шёл обед, ну, наверное, хоть по времени и рановато немного. Народ сидел за столом, уплетал те самые пирожки с курятиной и квасом, судя по запаху, запивал. Просто перекус? Человек двадцать. Это сколько же нужно тех пирожков выпечь. Ох и тяжёлая работа здесь у кухарей.

— А, Касьян, вот ты где, ну, что обустроился на кухне? — увидев племяша, замахал ему руками обеими дядька.

— Взяли татей? — это гораздо больше сейчас интересовало Коську, чем мнимое обустройство на кухне.

— Взяли, да не всех. Один утёк. Третьяк этот самый. Разбил рожу Карпу и через кусты к реке ломанулся и прыг туды. Пока мы добежали, он уже на той стороне был. Там плотик был, детишки видимо играли, зацепился за него и переплыл. А мы пока лодку искали он и скрылся в лесу, — всё время расстроенно махая рукой с зажатым в ней пирожком, сопровождал свой рассказ ратник.

— Плохо, — хорошо-то, как, теперь точно будет на кого свалить, если его к этому кладу бандитскому станут привязывать.

— Знамо дело, князь Остей Дмитриевич ещё не знает. Ох, прогневается. Ох, прогневается, — опустил и руку, и голову дядька.

— Дядька Савёл, меня княжий лекарь Язеп в ученики взял и велел сходить мне с тобой прямо сейчас на рынок и одежды синие купить, не нравится ему цвет моих.

— Вона чё⁈ Учеником⁈ В синем будешь ходить? Вона как⁈ Бывает же? Брат Константин помог? Да как же это? Лекарем у князя? Ох, высоко взлетел ты, племяш.

— Рынок, — напомнил родичу парень.

— Так князя ждать треба.

Дядька оглядел ратников — соратников за столом, как бы ища у них совета.

— Не можно без дозволения князя, — веско припечатал тот самый Фрол, десятник всё же, наверное, не тянула эта дружина на сотню.

— У меня синяя рубаха есть. Новая почти, чуть великовата парню будет. Роста-то мы одного почти, а вот в плечах жидковат у тебя племяш. Но на рынке не купить сейчас. Там только местные, нужно воскресения ждать, из Полоцка купцы пожалуют, ярмарка будет, — говоривший ратник был страшен. Через всё лицо шёл красный шрам от меча или сабли татарской. И нос был перерублен и сросся криво. Верхняя губа тоже была разрезана и тоже срослась хреновенько, про такие и говорят — заячья губа. А плечи и впрямь широки.

— А тебе, Сенька, что не надо рубахи? — дядька картинно так развёл руками.

— Мала мне. Я её с немчина снял, отстирал, надевал пару раз, но в плечах чуть жмёт. А парню твоему нормально будет. Чистый шёлк. Три гроша прошу.

— За старую рубаху три гроша!

Не подрались, но сошлись на двух грошах и пяти пражских малых парвусах. Потом нашёлся ещё один ратник, что решил синие штаны — порты продать. Ну хоть эти не с трупа сняли. Эти здесь еврей пошил. И не из шёлка, хорошее сукно. Продавал же их вой по странной причине.

— Да как их надену, так обязательно то конь укусит, то лягнёт. Сначала не замечал, а раз на пятый понял, проверил. И точно, как я в этих портках, так он на меня кидается.

— Не может того быть! — гаркнули все за столом, но десятник Фрол согласно кивнул.

— Мне Андрей говорил, я тоже не поверил, а он надел и подошёл к Ворону своему, тот и полез кусаться. Переодел и нормально всё. Смирный, ласковый конь. Чудеса.

— Тоже три гроша прошу.

Ну, тут торговаться не стали. Волшебные штаны, как тут торговаться.

— А сюрко синее у меня есть. Тоже с немца снял с рыцаря. Хорошее сукно, плотное, новое совсем и крови на нём почти не было, — подытожил дядька Савелий. — Вот и не нужно никуда идти, а в воскресенье уже сходим на ярмарку и плащ тебе тёплый найдём. Заслужил. Надо же, племяш и лекарь княжий!!! Вот где чудеса!

Нда. Подогнанный по росту и по фигуре его предыдущий наряд был ну гораздо… удобней, симпатичней. Зеркала ростового не было. Зеркал вообще ещё нет. Не придумали. Есть плохо отполированные бронзовые диски. Это у богатеев есть. У князя Остея, наверное, есть. У Коськи не было. Однако, надев на себе принесённые синие шмотки, парень почувствовал, что смотрится в них, как пугало на шесте на огороде. Ну, это ладно, это можно ушить, из большой вещи маленькую можно скроить, но размер был не главным недостатком новых шмоток. От них воняло. Потом, полынью, и затхлостью. Лежали на дне сундуков прежних хозяев эти вещи годами, пересыпанные полынью, и пропитывались этими запахами.

Нужно было постирать, ушить и потом снова постирать и высушить, с одной стирки такую вонь не победить. Сразу Касьяну хельг гораздо меньше стал нравиться, ишь, не нравятся ему его красивые одежды, синие подавай. Эстет, мать его.

— А ну повернись, — эстет губы скривил, а потом и нос, видимо, запах обновок добрался до этого органа лекаря.

— Мне ратники собрали, говорят, на рынок только в воскресенье идти надо, — на поднятые вверх брови ответил парень.

— Переоденься в старое… а это прачкам отдай… ушить бы надо. Ты, Касьян, не скоморох, а ученик княжьего лекаря. Ты это осознай! Иди, найди швею и прачку и не появляйся мне сегодня больше на глаза. Воняет от тебя, всё желание откушать пропало.

— Может не в запахе дело? Кто корзинку пирогов только что умял? — хотел спросить Язепа Касьян, но передумал.

— Хлеб да соль, — пробурчал парень вместо напоминания про корзинку. Как-то не так давно обжёгся, пожелав брату Константину «Приятного аппетита», то не понял. Ясно, опять Пётр ввел. Из Европы украв. Французский, наверное. Его маленькая сестрёнка Варюшка, очевидно, повторяя за кем-то, желала приятного аппетита даже лучше Петра нашего Первого: «Лопай, лопай, ровняй морду с