Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

спокойным тоном проговорила Ольга Николаевна — Так, а теперь ложитесь на спину и ни в коем случае не пробуйте встать, повернуться или каким-то иным образом мешать мне. Если что-то будет ощущаться — сразу говорите мне. Про боль можете не говорить, если конечно она не станет нестерпимой. Это к сожалению, неотъемлемая часть этой процедуры.

Дождавшись очередного кивка Алексея в знак понимания условий и того момента, когда он расположится на кушетке и выровняет дыхание, она присела на стул рядом с кушеткой и простерла над его грудью обе руки обращенные ладонями вниз. Лицо Белова было обращено строго вверх и сейчас ему приходилось скашивать глаза чтобы наблюдать за происходящим. Выражение лица Ольги Николаевны стало строже и сосредоточеннее чем было раньше, небольшие морщинки образовались в складках нахмуренного лба, а всё её внимание как казалось было погружено внутрь его тела.

Руки её от локтей до изящных пальчиков, с тем самым красивым маникюром что так ему понравился с первой их встречи засветились, окутавшись коконом из ярко-зеленых всполохов. А по прошествии буквально нескольких секунд, эти сполохи целебной магии стали прореживаться золотыми, пока весть этот кокон не стал напоминать слоистый коктейль. Судя по ширине золотых полос что чередовались с зелеными Белову открылась, наверное, небольшая тайн целительницы — в общей магии её уровень, наверное, был не меньше чем в целительской. А ведь судя по её возможностям в лечебном деле, с которыми он и сам уже не раз сталкивался — она уж точно в целительстве не меньше Магистра. И теперь благодаря их эксперименту понятно, что и общее направление у неё Огого.

То есть она по факту, приложив конечно множество усилий и отдав этому занятию прорву времени может развить любое направление стихий до того-же уровня. Так что кроме красоты у неё еще и сильный дар. Белов поймал себя на мысли что было бы не плохо, если бы хоть одна из его жен имела такие возможности. Это усилило бы семью, приносило бы огромную пользу для всех её членов — жаль, что с самой Ольгой Николаевной у него ничего бы не получилось априори. Возраст у них был слишком разный, да и она уже была замужем. А несвободная от обязательств женщина всегда была для него в прошлой жизни табу. Не поступай по жизни так как не хочешь, чтобы поступили с тобой.

И тут Белов с огромным для себя удивлением осознал, что думает для самого себя прошлого совершенно непривычно. Одна из жён, усилила бы семью, польза для остальных жён и детей. Неужели он настолько свыкся с этим миром что стал мыслить его категориями? Судя по возникшим мыслям в его голове, он очень даже принял происходящее всем своим существом, не просто этот мир — а его дворянскую или даже еще вернее сказать, Родовую суть. Это было настолько неожиданно, что даже отвлекло его от происходящего начала изменений — коконы вокруг рук целительницы стали вращаться, с каждой секундой. ускоряя свой бег и медленно вытягиваясь вперед — создавая прямо над центром его груди какую-то, пока непонятную конструкцию.

И именно эта растущая конструкция отвлекла Белова от созерцания красивого лица и загрузивших его размышлений. Что-то в глубине царапало сознание Алексея и казалось, что растущая в виде двухцветного клубка нечто, конструкция очень похожа на что-то смутно знакомое ему из его прошлого мира. Но пока это было настолько аморфно, что не позволяло понять на что. Прошло еще пару секунд, и конструкция более-менее стала понятной и четкой. А Белов понял на что она стала похожа — на требушет. Тот самый средневековый требушет, что был мощной средневековой осадной машиной, работающей по принципу рычага. В отличие от обычных катапульт, которые использовали энергию скрученных волокон, требушет приводился в действие силой гравитации и метал огромные камни в сторону крепостных стен и башен. Вот примерно такой требушет из двухцветных энергий и соорудился сейчас над его грудью. Не понятно только, чем он будет кидаться. Основной шар энергоконструкции напоминал привычный для требушета противовес. А длинный исходящий из него рычаг был без пращи. Лишь покачиваясь вверху, навевая еще схожесть с застывшей в предупреждающей позе кобру.

А затем вся эта масса полыхающей энергии сделала свой следующий шаг, резко качнувшись назад она сделала горку из высшего пилотажа и ринулась вниз в его тело. В последний момент перед тем как потерять сознание Белову вспомнился образ что в общем соответствовал происходящему сейчас. Так во втором терминаторе, т-1000 проникал в вертолет через лобовое стекло под ошарашенным взглядом его пилота. Только сейчас вместо кресла второго пилота, было его собственная грудина как цель. А вместо жидкого метала — клубящаяся и вращающаяся энергия двух цветов. Мозг увиденной картины не выдержал и отправил Алексея в небытие, пусть и на несколько мгновений, но он вырубился, прежде чем снова пришёл в себя.

Очнулся Алексей от боли в груди. Тупой, ноющей что пульсировала в такт биению его сердца. Чьи сокращения напоминали паровой молот по частоте и силе. В висках ломило, голова гудела. Мелькнула мысль, что лучше бы было остаться без сознания. Белов попытался вздохнуть чуть глубже и тут-же пожалел. Внутри всё отозвалось такой болью, что непроизвольно стало щипать глаза и жечь изнутри. Он замер, опасаясь даже дышать. Липкое ощущение страха начало накрывать его сознание и лишь большим усилием воли удалось его унять.

Ольга Николаевна была вся в процессе. Губы сжаты до посинения, локоны, спадающие со лба, еле прикрывали выступившую испарину. А лицо, еще только недавно горевшее здоровым румянцем теперь было бледным. Всё говорило о том, что процесс дается ей действительно тяжело. И не то что говорить, а даже упоминать о своей боли стало бы сейчас очень стыдно, поэтому Белов смолчал. Лишь старался максимально замереть и дышать очень медленно и неглубоко. Это немного помогло, и дало возможность чуть лучшее ощущать себя. Кроме боли в теле чувствовалось тепло и странное ощущение щекотки. Как будто внутри есть что-то, не совсем осязаемое, но существенное.

И это что-то с каждой секундой росло, пульсируя в такт его сердцу. Хотелось вскочить и броситься к зеркалу чтобы посмотреть на себя, и одновременно хотелось ощупать руками и проверить что это. Белов снова скосил глаза на целительницу и поразился тому, что увидел. Сейчас её глаза светились двумя цветами, как и её руки. Расширенные зрачки казалось замерли и даже ресницы не двигались совсем. Она была все также красива, но теперь к её образу добавилось что-то совершенно