Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

мистическое, приводящее в трепет. Даже правильнее сказать в священный трепет. И именно это, наверное, и привело Алексея окончательно в себя. Голова снова стала ясной. Мысли, не смотря на то что ему приходилось отвлекаться на сдерживание болевых ощущений были четкими и подтолкнули его на здравую идею. Попытаться понять, что происходит внутри него самого.

Вот только легко сказать себе, но тяжело сделать. Все попытки посмотреть внутрь себя оказались тщетными. Своё состояние он понимал, боль чувствовал. Но происходящее внутри не контролировал. А пульсация что он уже стабильно ощущал внутри себя усиливалась. Дыхание учащалось, пока не стало соответствовать состоянию загнанной лошади, которую осталось только пристрелить. Пот лился уже ручьем, липкий и неприятный. Попадая в глаза, он жег их, а при невозможности его утереть, это становилось еще одной проблемой. И еще одно неприятное что случилось — это запах этого пота. Мерзкий и кислый, он реально вонял сейчас. И к чувству собственной брезгливости добавилось чувство неловкости и стыда, от того что этот запах сейчас обоняет и Ольга Николаевна, сидящая рядом с ним. Бросив взгляд на неё Белов выдохнул с легким облегчением. Она уже не сжимала плотно губы, она уже дошла до того что её белоснежные зубы кусали собственную нижнюю губу от напряжения. И ей явно было не до его ароматов.

А затем началось то, что заставило забыть его обо всех условностях, да вообще о малейших нормах приличия. Всё, о чем он мог теперь думать, это чтобы с силой сцепив зубы, не заорать от боли. Пульсирующее нечто в нём начало давать о себе знать с потрясающей эффективностью. Резкий рывок и оно расширяется в нём, вызывая боль и жжение внутри, затем плавно сокращается, при этом вызывая уже боль небольшую — тянущую и чувство тошноты, подкатывающее к горлу. Попытка закрыть глаза и сосредоточиться чуть не оказалась фатальной ошибкой. Сосредоточиться на ощущениях это явно было не то что сейчас могло принести пользу. И Белов широко распахнув глаза, терпя терзающие его ощущения занялся с огромным интересом рассматривать рисунки, складывающиеся из трещин на потолке. Это немного помогло отвлечься и самое главное помогло терпеть. А потом от Ольги Николаевны раздался резкий вздох и внутри него взорвалась пульсирующая бомба заставившая его оскалиться от ощущений что сопровождали этот взрыв. Замерев он не сразу почувствовал, что всё изменилось.

Боль и дискомфорт ушли. Отголоски конечно были, но это больше напоминало пресловутые фантомные боли, когда уже и не болит на самом деле, но память не дает расслабиться. Приоткрыв зажмуренные на время его оскаливания глаза, Белов увидел откинувшуюся на стуле Ольгу Николаевну, с бледным лицом, с бисеринками пота на её красивом лице и тяжело вздымающуюся от дыхания грудь. Сто процентов высокую и красивую. И именно эта мысль, его отрезвила окончательно. Заставив себя убрать глаза от её красоты, он сконцентрировался на себе и своих ощущениях.

То, что раньше воспринималось как пульсирующая боль внутри, теперь чувствовалось как что-то теплое и родное. Вызывая странное чувство комфорта и как ни удивительно сытости. Именно сытости. Как будто до этого он был голоден и теперь этот голод был утолен. Никакой тяжести внутри не ощущалось. Наполненность — да. Но не тяжесть, и то что было теперь там не чувствовалось чем-то инородным, это было с ним теперь как родное, как будто было там всегда. Он прислушался к себе и вдруг на секунду уловил отблеск разноцветных всполохов внутри себя. От неожиданности вздрогнул и видение оборвалось.

— С благополучным исходом Вас Алексей Николаевич — голос внимательно наблюдавшей за ним целительницы не дал ему совершить новую попытку по изучению нового себя.

— Благодарю Вас Ольга Николаевна — Алексей попытался подняться, но был тут-же остановлен ею.

— Не спешите так сразу. Вам необходимо хотя-бы час полежать и прийти в себя.

— Я так понимаю всё получилось? — ему конечно померещился шар, объятый всполохами, но это могло быть и просто наваждение, а потому подтверждение из её уст могло успокоить и обрадовать его.

— Да получилось — Ольга Николаевна тяжело вздохнула, судя по всему процедура и ей далась достаточно нелегко — Было тяжело, да и откровенно говоря это был мой первый подобный опыт. Раньше я только читала о таким во время своей учебы. Радуйтесь, что я была прилежной студенткой и слушала преподавателей, даже на самых скучных лекциях.

— Я безумно этому рад — улыбнулся Алексей, правда улыбка хоть и была настоящей, но слегка вымученной благодаря отголоскам боли от произошедшего. — Вы настоящий целитель от Бога Ольга Николаевна.

— Ну полно Вам. — она несколько смутилась, но потом её глаза озорно блеснули, и она продолжила с радостной улыбкой. — Но да. Это было трудно и способности в купе с умениями сыграли немаловажную роль.

— Так что в действительности было с моим источником? И смогу ли я теперь ощущать его и силы? — не выдержав задал очень интересующие его вопросы Белов. — Мне показалось сейчас что я что-то чувствовал и видел, но буквально на мгновение. А при повторной попытке снова ничего.

— Давайте сначала о том, что было. По какой-то причине Ваш источник закрылся мембраной, или проще говоря закостенел. Такое очень редко, но бывает. Как-то мне доводилось слышать о том, что о наличии источника у одного человека выяснилось чуть ли не на склоне его лет. Причина в том случае была такова, вернее не причина, а гипотеза о причине. — Ольга Николаевна на миг замялась, подбирая слова для объяснения — В общем согласно этой самой гипотезе, у неинициированного одаренного в случае близкого подхода к смертельной грани, крайне близкого — когда уже малейшее продвижение дальше это смерть источник переживает собственную небольшую смерть. И если человек за грань не ушел, то его источник банально этого не знает или правильней сказать не чувствует. Поэтому чтобы его оживить надо дать ему толчок. В Вашем, например, случае, пришлось толкать его два раза. С первого раза оживить не удалось. А вот после второго удара та броня, в которую упаковал себя сам источник начала трескаться и рушиться как скорлупа. И я лишь ускорила уже неизбежный процесс. Теперь думаю день, максим два, и он заживет в полную силу. И вот тогда Вы непременно его почувствуете.

С доброй улыбкой она смотрела на внимательно слушавшего Белова. А затем уже другим голосом, в котором сквозило любопытство задала вопрос, ставший хоть и ожидаемым для Алексея, но все же он надеялся, что его удастся избежать.

— А Вы не хотите ничего рассказать о Ваших перспективах как