Друид. Исток Жизни - Виктор Молотов

Йозеф фон Штерн проживал на окраине Саратова в огромном особняке, который, по примерным прикидкам, был раза в четыре больше моего скромного имения.

Мы добрались до территорий часовщика на экипаже, который, по сути своей, играл роль такси. Но понятие это в Российской Империи пока что не прижилось. Перемещаться на повозке по городу было уж точно нам не по статусу.

Мне не хотелось, чтобы фон Штерн, завидя нас, сразу же решил, что к нему прибыли деревенщины. На самом деле его мнение меня слабо беспокоило, дело в другом.

Хорошее первое впечатление – залог успеха в предстоящих переговорах.

А переговоры, как мне подсказывает интуиция, будут очень непростыми.

Поначалу мне показалось, что с личной охраной фон Штерна проблем не возникнет. Они даже не потребовали у нас документы. Достаточно было упомянуть своё имя.

Меня уже ждали.

Однако дальше ситуация начала разворачиваться не так уж и просто.

– Господин Дубровский, вам и вашим спутникам придётся соблюсти необходимые меры безопасности, прежде чем вы пройдёте на территорию барона фон Штерна, – заявил старший охранник.

– Какие ещё… – уже начала возмущаться Ярина, но я быстро осадил её лёгким взмахом руки.

– Что от нас требуется? – поинтересовался я.

– Вам придётся надеть эти амулеты, – стражник достал из сторожки небольшой кейс, раскрыл его и показал нам троим золотые украшения, инкрустированные белыми кристаллами.

В них была магия. Это почувствовал каждый из нас. Даже Данила вздрогнул, а огонёк внутри него зажёгся. Но лишь на мгновение.

Одна проблема – я не мог понять, что за магия таится внутри. Слишком тяжёлая, необузданная… и куда более сильная, чем сама природа.

– Зачем нам их надевать? – прямо спросил я. – Какой у них эффект? Мы имеем право знать. Вы только что сказали, что это мера предосторожности. Но мы не желаем зла господину фон Штерну, если он сам не собирается причинить нам вред.

– Всеволод Сергеевич, эти амулеты оберегают не фон Штерна от вас, – стражник слегка улыбнулся. Его будто насмешил тот факт, что я посмел подумать, будто в принципе способен навредить барону. – Они должны уберечь ВАС от него. Вот, смотрите сами…

Мужчина расстегнул верхнюю пуговицу своего мундира и показал, что на его шее висит точно такой же амулет.

– Время на землях барона течёт иначе. Это может навредить его гостям. Поэтому прошу, наденьте их, – настоял он.

Аура у амулета на его шее полностью совпадает с той, которую источают украшения из чемодана. Значит, он нас не обманывает.

Выходит, у нас нет иного выбора. Да и в целом у меня нет оснований полагать, что этот стражник хочет нам навредить. Вижу по взгляду, что он говорит искренне.

Либо просто верит в то, о чём говорит.

Так или иначе, я принял решение его послушаться. Он хотя бы живой человек. Если бы нечто подобное предложили мне “куклы” часовщика, я бы развернулся и уехал в ту же секунду.

Как только мы надели амулеты и прошли через главные ворота на территорию барона фон Штерна, я сразу же почувствовал глубокое облегчение.

Я и не осознавал, как тяжело было находиться рядом с особняком без амулетов. Не знаю, что натворил барон со своей землёй, но время здесь и в самом деле течёт иначе. Оно будто замерло.

К слову, магию свою я сразу же проверил. Амулет её не заблокировал – уже хорошо. Но мне стало не по себе, когда я попытался вслушаться в потоки жизни, которые должны были циркулировать в садах фон Штерна.

Жизнь в растениях была, и я даже не сразу понял, что меня смущает.

А смущало меня, как оказалось, само отсутствие потоков. Жизнь есть, но не течёт. Не развивается. Здесь всё замерло.

– Он сказал правду, – прошептал я Даниле с Яриной, когда мы двинулись ко входу в особняк. – Ни в коем случае не снимайте эти амулеты.

– Я уже почувствовала, Дубровский, – кивнула Ярина. – Недоброе место.

– Не сказал бы, что оно недоброе. Скорее просто… странное, – подметил я.

Оказавшись около особняка, я заметил, что на территории барона есть собственная башня с часами. Она расположена ровно посередине особняка, который окружает её идеально симметричным квадратом.

Да уж, неспроста его зовут часовщиком. Тут и кроме его способности есть пара причин дать такое прозвище.

Мы прошли в особняк, слуги фон Штерна попросили нас расположиться в гостинной и выждать пятнадцать минут. Я уже знал, что это случится.

Сейчас как раз второй час дня. Время, когда барон никого не принимает. “Вовремя” же мы прибыли.

Вскоре, когда фон Штерн соизволил позвать меня в свой кабинет, дворецкий барона предупредил, что пройти дальше могу только я один. Ярину и Данилу в это время пообещали накормить и напоить чаем.

Я жестом попросил друзей действовать осторожно, а сам прошёл на второй этаж – в кабинет, где мне предстоял непростой разговор.

Дверь кабинета открылась, и я вошёл. Вопреки ожиданиям, Йозеф фон Штерн оказался совсем молодым – на вид ему нельзя было дать больше тридцати. Я, признаться, ожидал увидеть старика. Сам не знаю, почему у меня сложилось такое впечатление. Видимо, подсознательно решил, что человек не может обладать такой властью в столь молодом возрасте.

Йозеф сидел за столом. Неподвижно, словно манекен.

Кожа бледная, черты лица тонкие, а чёрные как смола волосы идеально уложены.

Он не шевелился, не моргал и, казалось, даже не дышал. Эта его “молодость” не имела ничего общего со здоровьем. Создавалось впечатление, что он себя просто законсервировал.

– Вот мы, наконец, и встретились с вами, господин Дубровский, – он едва заметно улыбнулся. – Присаживайтесь. Рад, что вы так быстро откликнулись на моё приглашение.

Голос спокойный, холодный. Даже улыбка какая-то отталкивающая. Передо мной – явно не тот человек, с которым я бы хотел сотрудничать. Но так уж сошлись обстоятельства, что между нами уже есть договор.

– Чем обязан вашему гостеприимству, господин фон…

– Можно просто Йозеф, – перебил меня он. – Если вы не против, и я бы хотел обращаться к вам по имени.

– Как вам удобно. Это формальности, – коротко ответил я.

– Всеволод, не буду тянуть время. Всё-таки это самый ценный ресурс, и его не так уж много даже у меня, – усмехнулся он.

– Странно слышать это от человека, на землях которого время в принципе не течёт, – подметил я.