Часовщик 4 - Константин Вайт

– Ты меня удивляешь, – Пётр вскинул брови, – ты же всегда был очень дотошным. Долго выбирал себе учеников. Носился с ними, как курица-наседка с цыплятами. Как так получилось?

– Сначала он поразил меня своим умением. Глубиной понимания руны холода и силой воли. Вот уж какой параметр сложно ожидать у подростка. Затем оказалось, что у него дар к рунологии. Это значит, что любая руна даётся Максиму с огромным дисконтом!

– Редкий дар, – кивнул Пётр.

– Да уж, – покачал головой Матвей, – многое бы отдал за подобный дар.

– Похоже, не так уж много ты о нём знаешь. Думаю, Юрий накопал гораздо больше информации, – император посмотрел на главу приказа, тот в ответ самодовольно улыбнулся и хлопнул рукой по папке, лежавшей перед ним.

Пётр снова перевёл снова взгляд на Матвея:

– Расскажи просто, что он за человек. Какого ты о нём мнения?

– О таких людях говорят: «волевой» – задумчиво ответил Матвей, – «целеустремлённый». Правда, я бы сказал: «упрямый». А ещё: «заносчивый и напыщенный». Я для него не авторитет!

– Обидно? – Похоже, императора забавляла реакция Матвея на своего же ученика. – Великий мастер рун, и вдруг не авторитет! – подначил он друга.

– Ну да. Я ж не только мастер. Я ещё и аристократ, и просто человек, который старше него почти в три раза!

– Говорят, нынешняя молодёжь вся такая, – продолжил философским тоном император, – для них нет авторитетов. Никакого уважения к возрасту.

– Можно подумать, мы были другими, – Юрий посмотрел добрым взглядом на собравшихся, – помнится, тридцать лет назад мы все не особо уважали возраст.

– Возможно, – Матвей пожал плечами, – пусть так. Но Максим ещё постоянно умудряется во что-то влипать. Ни с одним учеником у меня не было стольких проблем. А я-то думал, что рунология самая спокойная профессия...

– Какие у него цели, устремления? О чём мечтает? – продолжил интересоваться Пётр.

– Заработать деньги, стать мастером. Ещё Максим искал способ получить дворянство. Да о чём сейчас все мечтают? Деньги, девушки, слава.

– В общем, обычный шестнадцатилетний парень, – заключил император, но в глазах светилась ироничная искорка.

– Ну... ты прав. Не совсем обычный. Я бы сказал, совсем не обычный. И по знаниям, и по поведению. Он иногда ведёт себя так, будто сам князь какой-нибудь, а я лишь мелкий дворянин. При этом держится настолько естественно, что мне становится неуютно.

– Любопытно, – покивал Пётр и повернулся к Юрию:

– Давай уже, открывай свою папочку.

Юрий молча кивнул. Открыв папку, достал стопку отпечатанных листов и начал рассказывать собравшимся о Максиме Андере. Сухо, по-деловому. Только факты. Как пришёл в себя. О проблемах с памятью. О друзьях, о знакомствах. Об артефактах, которые сделал Максим. О его боях в клубе в Подольске, об участии в спасении людей во время аварии.

Матвей с огромным удивлением слушал эту информацию. Как же мало он знал о своём ученике! Насколько насыщенно этот мальчишка проводит время!

Рассказ Юрия затянулся почти на двадцать минут. Наконец он отложил папку, и в кабинете повисла тишина.

– Поразительно, – высказал своё мнение император, – и всё это он натворил всего за полгода?

– Да.

– Что думаешь, Матвей?

– Голова идёт кругом, – проворчал мастер, – этот идиот умудрился поссориться с родом Медведевых. А ведь мы с Виктором хорошие друзья. Почти год служили бок о бок.

– Да, это ещё одна причина, по которой ты здесь. Поговори с Виктором. Ты же понимаешь, что за Максимом нет вины? Сначала он спас Анну, но её почему-то переклинило. Вроде вопрос решили, и Виктор даже уже и думать забыл о нём, как оказалось, что его сын проиграл Максиму на дуэли. Над ним в Москве до сих пор смеются. Проиграть мальчишке, да ещё и с прикладной специализацией. Позор!

Матвей недовольно поморщился.

– И как ты себе это представляешь? Прийти к Виктору с повинной?

– Матвей Фёдорович, – подал голос Василий Глухов, – не могу понять ваше отношение к собственному ученику. Разве вы априори не должны вставать на его сторону? Такое впечатление, что, что бы с Максимом ни случилось, вы заранее вините его.

– Хм... – Колычев задумчиво посмотрел на собеседника, – возможно, вы правы. Не могу объяснить своего отношения. Даже не обращал на это внимание. Просто Виктор Медведев мой старый друг, с которым мы через многое прошли. А Максим… Он так поставил себя... Для друга или приятеля слишком молод. Ученик? Он не давал мне возможности взять за него ответственность. Мы временно вместе. Да. Получается, у нас чисто деловые партнёрские отношения.

– Можешь, Виктору передать, что император, – Пётр подбоченился, – считает Максима правым. И я недоволен! И буду пресекать попытки преследовать, наказать или как-то испортить жизнь подающего большие надежды рунолога.

– Хорошо, – кивнул Матвей, понимая, что это уже не дружеская просьба, а, скорее, приказ.

– Напоминаю, что с княжеским родом Медведевых у Максима не сложились отношения, зато граф Афанасий Николаевич Матвеев считает себя обязанным ему жизнью, – спокойно глядя в глаза Матвею, продолжил свой рассказ Юрий. – Максим напичкал машину Павла Николаевича большим количеством рун, что спасли его во время нападения. А руна лечения, которая была установлена в автомобиле, практически вытащила графа с того света.

– Ну как тут можно спокойно к нему относиться? Негодяй этот Максим. Установил не одобренную и не проверенную целительскую руну. И не кому-нибудь, а сыну графа! – Матвей Фёдорович схватился за голову. – О чём он вообще думал?

– Спокойно, Матвей, – улыбнулся его реакции Пётр «Заботливый», – удивительно, но руна отлично работает. Ты ещё не знаешь, но Зотов в полном восторге.

– Ты бы почитал, как меня грязью весь день поливают из-за этого ученика, – проворчал в ответ Колычев.

– А вот это целиком и полностью твоя вина, и нечего её перекладывать на мальчишку. Я тебя предупреждал. Поговори с Марией Ильиничной, прояви уважение. Объясни свою позицию. Но ты же гордый мастер, весь из себя занятой. Зарабатываешь миллионы, какие ей и не снились! Найти полчаса на беседу не в состоянии. Что это, как не пренебрежение?

– Уел, – улыбнулся в ответ Колычев, – чего-то