Сестра. Четырнадцать веков пути - Алексей Зарницын

твои вряд ли оценят армянский орнамент. Хотя кто знает... может, ген млекопитающего где-то в глубине души его всё равно узнаёт. Садись, Миша, чай пей. Инжир ещё остался, и булка где-то тут пряталась.

— От инжира не откажусь, — Михаил взял кружку обеими ладонями, отхлебнул и удовлетворённо выдохнул, прикрыв глаза. — Ну, о чём беседовали без меня? Слышал краем уха — о Сестре, кажется?

— Именно, — я кивнул. — Пытались прикинуть, что нас там может ждать. Или кто.

Михаил поставил кружку на столик и подался вперёд, опираясь могучими ладонями о колени. Стул скрипнул вторично, но уже тише, словно привыкая к седоку.

— Вот! Вот это правильная тема! Я, пока у Мироновой под сканером лежал, только об этом и думал. Она мне: «Дышите ровнее, Дубровин». А как ровнее дышать, когда через несколько дней лететь к планете, на которой, возможно, живут существа, которых мы даже представить себе не можем? — Он чуть понизил голос и добавил, уже без улыбки: — Или, наоборот, можем, но боимся ошибиться.

— Тише, Миша, — Тигран успокаивающе поднял руку. — Давай по порядку. Мы как раз собирались прикинуть варианты. Не фантазии ради, а с опорой на науку. Ты как раз вовремя. Андрей Леонидович только что предложил начать с гуманоидных форм.

— С гуманоидных — это логично, — Михаил чуть откинулся на стуле. — Всегда приятно думать, что инопланетяне похожи на нас. Но давайте посмотрим, так ли это вероятно. Ты, Тигран, — астробиолог. Что говорит наука о конвергенции?

Тигран встал, прошёл к своему рабочему столу и взял тонкую стопку распечаток. Я заметил, что он уже заранее подготовился к этому разговору — на полях были пометки от руки, сделанные тем же аккуратным почерком, каким были подписаны баночки с вареньем. Он положил бумаги на столик, развернул одну из них и пробежался взглядом, собираясь с мыслями.

— Конвергентная эволюция, — начал он, и в голосе его зазвучала та лекторская нота, которая появлялась всегда, когда он объяснял сложное и любимое, но не с высоты, а с желанием поделиться. — Это когда разные группы организмов независимо приходят к одним и тем же решениям одних и тех же задач. Крыло — возникло у насекомых, птерозавров, птиц, летучих мышей. Глаз камерного типа — у позвоночных и у головоногих моллюсков. Эхолокация — у дельфинов и у летучих мышей. Всё это независимые изобретения эволюции. И это подводит нас к важной мысли: если задача одна и та же — выжить в определённой среде, — то и решения могут быть сходными, иногда до удивительных совпадений.

— Значит, если на Kepler-452b среда близка к земной... — начал я.

— ...то велика вероятность, что формы жизни там тоже будут близки к земным, — закончил Тигран. — По крайней мере, в общих чертах. Не идентичны, но узнаваемы.

— Но «близки» — не значит «идентичны», — вставил Михаил, беря с блюдца инжир. — Давайте подробнее. Андрей, ты говорил о гуманоидных формах. Какие варианты?

Он азартно потёр ладони, и инжирная пудра осыпалась на его зелёный китель. Я развернул журнальник и вывел на голограмму несколько пунктов — сухих, как и положено инженеру, но готовых обрасти плотью в нашем разговоре.

— Давай начнём. Допустим, на Сестре есть разумная жизнь, и она — гуманоидного типа. Это означает прямохождение, две руки, две ноги, голова, бинокулярное зрение, манипулятивные конечности. Но внутри этого типа возможны варианты. Я накидал три.

Первый — «саванный тип». Самый близкий к нам. Существо, эволюционировавшее на открытых пространствах. Прямохождение — для обзора поверх высокой травы. Руки свободны для орудий. Ноги длинные, приспособленные к бегу. Кожа с потовыми железами — для терморегуляции при дневной активности. Волосяной покров редуцирован, потому что перегрев в саванне опаснее холода. Глаза с цветным зрением — чтобы различать спелые плоды, хищников, сигналы сородичей. Социальность высокая, потому что в открытой среде одиночка обречён: группе легче заметить опасность и организовать оборону. Звуковая коммуникация сложная, с грамматикой — у нас она выросла из криков предупреждения.

— Всё как у людей, — прокомментировал Михаил. — Но ведь это очень специфический набор. Что, если саванны на Сестре нет? Или она есть, но климат другой?

— Тогда второй вариант, — я перелистнул голограмму. — «Лесной тип». Разум возник в густом лесу, возможно, тропическом или субтропическом. Прямохождение здесь менее вероятно. Брахиация — перемещение с помощью рук по ветвям — более эффективна. Значит, руки длинные, сильные, ноги короче, но цепкие. Тело адаптировано к трёхмерному миру, где постоянно нужно оценивать расстояние до ветвей, прыгать, хвататься. Глаза большие, чтобы собирать больше света в полумраке. Возможно, глаза сдвинуты вперёд сильнее, чем у нас, для точной оценки дистанции при прыжках. Пальцы длинные, с дополнительными суставами. Коммуникация, вероятно, визуальная и звуковая одновременно: жесты и крики, потому что в лесу звук быстро гаснет, и нужно комбинировать сигналы.

— Интересно, — Михаил задумчиво откусил инжир. — А если леса нет? Если планета холоднее? Или суше?

— Тогда третий вариант, — я вывел его на экран. — Назовём условно «горный тип», хотя это не совсем точный термин. Представь себе планету с более прохладным климатом, где много скал, ущелий, горных плато. Может быть, вулканическая активность создаёт тёплые оазисы среди холода. В таких условиях разумное существо должно быть коренастым, приземистым. Высокий рост невыгоден при сильном ветре и на скользких поверхностях. Конечности мощные, с хорошим захватом — приспособленные для скалолазания. Тело покрыто плотным мехом или его аналогом для сохранения тепла. Глаза защищены от ультрафиолета (если атмосфера тоньше) и от ветра — возможно, третьим веком, как у кошек или верблюдов. Обмен веществ замедленный, чтобы экономить энергию в холоде. Социальность — на уровне небольших кланов, которые кочуют между геотермальными источниками.

Тигран, слушавший внимательно, поднял палец:

— Андрей Леонидович, а ведь вы сейчас описали три варианта, которые могут встретиться на одной планете. На Земле были и лесные гоминиды — орангутаны, специализированные для жизни на деревьях. И горные — парантропы, обитатели скалистых зон. И саванные — наши предки. Все три варианта в принципе могут быть на Сестре, если там есть разные экосистемы.

— Могут, — согласился я. — Но мы говорим о том, кто именно мог бы построить цивилизацию, способную выйти в космос. Саванный тип — самый вероятный кандидат именно потому, что саванна поощряет кооперацию, орудийную деятельность и дальние миграции. Лесной тип может быть разумен, но