Глашатай теней - Керстин Холл

– Ты о том моменте, когда ты меня едва не утопил?

– Ой. – Пауза. – Проклятье. Я-то думал, это мне все приснилось.

Карис фыркнула:

– Для меня все было более чем реально.

– Прости.

– А что ты пытался сделать?

– Не знаю. Я был не совсем в себе, просто почувствовал… – Он осекся. Тень дернулась. – Я помню воду. Волны. Было темно, и я хотел… за что-нибудь уцепиться. Что ты делала в океане?

– Конструкты заблокировали пляж, а мне надо было как-то попасть обратно в Сайкамит.

– То есть ты плыла?!

– Да.

– Но это шесть миль как минимум. В темноте!

– Я выросла у моря. И я умею плавать.

– Не хуже Заманки. – В его тоне звучало восхищение пополам с недоверием. Сравнение напомнило Карис недавнюю беседу с Маришкой, и она поморщилась. Она выпрямилась, отчего все ноющее тело запротестовало, и закрыла окно.

– Течение было попутное, – объяснила она. – А когда доплыла до гавани, там уже риф разбивал волны.

– Я бы, наверное, даже в спокойную погоду утонул на первой же миле.

Она пожала плечами. Тень складками улеглась на пол.

– Карис, что я наделал? Это больше не повторится. Клянусь.

Говорил он с такой уверенной убежденностью, что она ему инстинктивно не доверяла. При закрытом окне в квартире сделалось душно, жарко, тело все еще покрывала засохшая кровь, и больше всего сейчас ей хотелось ее смыть, но только когда она окажется одна. Поэтому Карис продолжала топтаться возле окна, измотанная, раздраженная и не понимающая, что делать.

– Если ты больше ничего не… – наконец вымучила она.

Долгая пауза.

– Не думаю, что у меня получится уйти, – произнес Ферайн.

– Извини?

– Это не в моей власти. – Слова прозвучали так, будто их из него клещами тянули. – Теперь, оказавшись здесь, я не знаю, выйдет ли у меня снова уйти. Я не знаю, как это сделать.

Карис безмолвно прокляла Владычицу соленых вод и морских ежей.

– Понятно. То есть до завтрашнего утра ты никуда не денешься?

Снова пауза. Потом:

– Похоже на то.

Она стиснула зубы. Глупости: подумаешь, какой-то полумертвый вонючка увидит, как она моется! Или спит. По большому счету это вообще не играет роли.

– Ладно, – сказала она. – Мне все равно.

Но, несмотря на сказанное, наполнив ржавую ванну, Карис долго медлила, прежде чем раздеться. Ферайн затих, но она-то знала, что он здесь, и, стягивая через голову рубашку, покрылась мурашками. «Это вообще не играет роли». Она сгорбилась в воде. Ей все равно.

Карис посмотрела на свою тень: та, неестественно узкая и какая-то вытянутая, едва ли принадлежала ее хозяйке.

Глава 6

Спала Карис плохо. Когда первые лучи солнца коснулись темной поверхности моря, она уже запирала дверь, собираясь к правиле.

Ферайн со вчерашнего дня говорил мало, но ощущение его присутствия – некая прохлада и как бы чуть потяжелевшая тень – служило постоянным и неприятным напоминанием о его вторжении. От неловкости Карис сделалась раздражительной; ведь, по правде, ей должно было быть все равно, а ей почему-то досаждает, что этот человек был в ее доме, видел ее уязвимой, видел Сабастера. Это не имело значения, и тем не менее она злилась, особенно из-за того, что у нее сложилось четкое впечатление: Ферайн и осознает эту ее неловкость, и старается при этом проявлять чуткость.

Встреча с правилой была назначена на шесть утра – времени добраться до места более чем достаточно. Маришка подыскала ей женщину из Верхнего города, звали ее Балуша, та принимала на дому. Балуша обещала ждать Карис по адресу, который она дала.

Редкий туман облизывал скользкие серые булыжники Старого рынка, и шаги звучали приглушенно и странно. Было тихо. Вдалеке успокаивались в водах гавани волны.

– Это гончак? – внезапно спросил Ферайн, заставив Карис подпрыгнуть. Он всмотрелся в лохматое коричневое существо на другой стороне улицы, и тень его удлинилась.

– Прекрати мельтешить, – прошипела она. – Люди заметят. И помалкивай.

– Но вокруг никого. – Тень вернулась на положенное место. – Потом я абсолютно уверен, что слышишь меня только ты.

– И откуда у тебя такая уверенность?

– Пока ты спала, я кое-что проверил. Гончаков же создавали по эфиритским формулам, верно?

Карис нахмурилась:

– Что ты делал, пока я спала?

Тень небрежно повертела ладонью:

– Попробовал явиться твоим соседям снизу. Либо они очень крепко спят, либо просто меня не слышат.

– Ты… – Она набрала полную грудь воздуха. – А, не важно. Ничего не хочу знать.

– Правильно, но дело в том, что разговаривать с тобой совершенно безопасно. Я так считаю.

– Никто не заставляет тебя со мной разговаривать. – Она подошла к гончаку и похлопала животину по боку в знак приветствия. Та лениво потянулась и подергала задней лапой. От меха шло влажное, сонное тепло. – Но отвечать на твои вопросы и не выглядеть при этом идиоткой я не могу.

– Получается, созданные человеком транспортные модификации передаются среди живых организмов как наследственные характеристики? – спросил Ферайн. Краешек тени коснулся бока животного. – Совершенно новый вид, созданный обычными людьми. Почти что как творение Бхатума. У нас в Вареслии ничего подобного нет.

Карис вздохнула.

– Что? Не нравятся гончаки? – поинтересовался Ферайн.

– Да нет, они нормальные, – неохотно отозвалась она и вскарабкалась твари на спину. – Но город ими переполнен. Скоро их станет больше, чем тараканов.

– Учитывая, как распространяется любая зараза, ходячий транспорт – еще не самое худшее.

Карис промычала нечто неопределенное и назвала гончаку пункт назначения. Зверь, по-видимому не до конца проснувшись, качнулся и побрел вперед.

– И что, нет никакой системы? Берешь любого гончака, и он везет тебя, куда хочешь?

– В основном.

– В основном?

– Они не любят покидать Нижний город и не всегда следуют инструкциям. – Карис на собственном горьком опыте знала, что мимо гавани лучше не ездить – гончаки обожали плавать.

Тень свернулась рядом с ней на сиденье.

– Да ладно, разве они не прелесть?

– Большие придурочные мохнатые чудища, прелестней некуда. – Карис отодвинулась вправо, подальше от тени. – Попроси в посольстве, может, тебе позволят забрать одного с собой.

– Заманчиво. – Вареслиец рассмеялся.

Пес довез Карис через Томасию к основанию чешуйчатой стены. В бледных лучах рассвета четырехсотфутовая отвесная скала матово светилась приглушенной перламутровой белизной с золотыми завитками. Стена была наследием Бхатума, памятником прошлого. Сорок лет эфириты мечтали снести ее, а городской совет тем временем потел в бесчисленных переговорах с Новой милостью, чтобы не дать им этого сделать. Без стены Сайкамит распался бы надвое: Верхний город оказался бы отрезан от гавани, а Нижний – от материка. Перебраться через скалы пешком было можно, но опасно и неудобно и отнимало громадное количество времени. А если пользоваться стеной,