Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку

Первым делом следовало найти границу, где искажается течение времени. Для этого я начал заходить в туннель и выходить из него, каждый раз углубляясь все дальше. Если бы, оказавшись снаружи, я заметил, что время на моем телефоне значительно ускорилось, это означало бы, что я пересек эту границу и мог бы приблизительно установить ее местоположение. Этот способ казался малоэффективным, но ничего лучше я не придумал.

Я продолжал свое бесконечное движение туда и обратно. Это напоминало мне челночный бег на уроках физкультуры.

После примерно тридцати таких «забегов» я выдохся.

– Уф… Тяжко…

В туннеле было не так жарко, как снаружи, но все равно душно. Я уже обливался потом.

Да, этот метод абсолютно неэффективен.

Я решил пойти на риск и дойти до того места, где в прошлый раз появились ворота-тории. В конце концов, не обязательно вычислять точную границу. Хватит и приблизительной. Погрешность в десять-двадцать метров – не такая уж большая проблема.

Следуя своему оптимистичному настрою, я шел вперед и вскоре оказался перед белыми воротами-тории. Я невольно сглотнул. Похоже, где-то в глубине души я все еще сомневался, не был ли вчерашний опыт всего лишь сном. Но сейчас, глядя на эти тории, я почувствовал, как на меня обрушивается вся грандиозность реальности, и был сражен ее мощью.

Здесь действительно становится не по себе. Страх вызывают не только сами тории, напоминающие гигантские кости чудовища, но и то, что факелы зажжены и сейчас. Неизвестно, горят ли они со вчерашнего дня или их зажгли заново совсем недавно. В любом случае размышлять об этом бессмысленно.

– Ладно, по ощущениям, эти тории и есть та самая граница.

Я прошел под воротами и, на всякий случай, дошел до третьих тории, после чего сразу же развернулся, чтобы идти назад.

И ахнул.

Прямо передо мной стояла человеческая фигура. С запозданием я осознал, что это Ханасиро.

– …

– …

Она стояла, скрестив руки, со школьным рюкзаком на плече и выражением полного недоумения на лице. На щеке у нее был наклеен большой марлевый пластырь.

«Галлюцинация», – подумал я.

Потому что Ханасиро не могла быть здесь. Да и вообще, никого другого в этом месте быть не должно. Но она здесь, по эту сторону ворот, на расстоянии вытянутой руки. Если бы она следила за мной, я бы заметил это гораздо раньше. Но что действительно сбивало с толку, так это почему именно Ханасиро, с которой сегодня мы обменялись лишь парой фраз, возникла передо мной, как видение. Да еще и с пластырем на ушибленной щеке – до абсурда реалистично.

– Эй.

Галлюцинация заговорила:

– Что это за место?

– Ну как тебе сказать…

Стоит ли говорить, что это туннель Урасима? Или что я сейчас изучаю это место?

Что же выбрать? И нужно ли вообще что-то объяснять галлюцинации? Ведь это пустая трата времени…

Время! Черт, о чем я вообще думаю! Мне некогда тут стоять!

– Быстрее, надо выбираться отсюда!

– Почему?

– Неважно, просто беги!

Я бросился к выходу, забыв обо всем на свете. Если не поспешить, снова могут пройти дни.

Я выбежал из туннеля, тяжело дыша. Недавно ясное небо теперь окрасилось в цвет размытых чернил. В панике я проверил время на телефоне – с момента, как я вошел в туннель, прошло целых три часа. Время снова прыгнуло.

– Рука… больно.

– Что?

Я обернулся на голос и обомлел: рядом стояла Ханасиро, она, которая должна быть лишь галлюцинацией.

«Рука?» – мелькнуло у меня в голове, и я посмотрел вниз, обнаружив, что крепко сжимаю ее запястье.

– Ой!

Я резко отдернул руку, как будто обжегся. Видимо, тогда, в туннеле, я схватил ее совершенно неосознанно.

Моя рука еще чувствовала тепло ее кожи. Она была такой мягкой… хотя постойте. Эта Ханасиро… она что, настоящая?

Я ожидал, что она вспылит и воскликнет: «Не смей прикасаться ко мне без разрешения!» – и кинется на меня с кулаками. Однако, к моему удивлению, Ханасиро оставалась спокойной. Разве что во взгляде читалось сомнение.

– Тоно.

Я удивился, услышав свою фамилию. Она запомнила?

– Что это значит? – Ханасиро указала на первую звезду, мерцающую на небе. Она поняла, что время пролетело очень быстро.

Видимо, придется объяснять, хотя я бы предпочел избежать этого. Если Ханасиро, узнав правду, загорится идеей «сообщить ученым» и обратится в соответствующие инстанции, для меня свободный доступ в туннель Урасима будет закрыт.

Этого нельзя допустить. Мне нужно искать Карэн. Но и соврать непросто. Мое поведение в туннеле явно указывает на то, что мне известно о происходящем, а придумать убедительную ложь на ходу я не смогу. Вариант «в провинции рано темнеет» явно не подходит. Да и вызвать ее раздражение неуклюжей ложью тоже не хочется.

Ханасиро молча ждала от меня ответа.

…Что ж, выхода нет. Придется рассказать. Ханасиро, судя по всему, не из тех, кто склонен к болтовне. Она из тех, кто, поймав цутиноко[11], не станет его продавать, а предпочтет оставить у себя. Наверное.

Скрепя сердце я приступил к объяснению.

Ханасиро выслушала меня и, похоже, даже поддержала. Она с легкостью приняла даже этот весьма фантастический рассказ, ограничившись одним «понятно». Видимо, люди, способные ударить кого-то шариковой ручкой, обладают особым складом ума.

– И зачем ты, Тоно, вообще полез в этот туннель Урасима?

Несмотря на краткость моего объяснения, обменявшись несколькими фразами, Ханасиро стала чуть более разговорчивой.

По крайней мере, бить меня она, кажется, не собиралась.

– Да без особых причин. Мне просто нужна была одна вещь, вот я и зашел.

– Что за вещь?

Мне не нужно было говорить правду, поэтому я солгал.

– Деньги. На мотоцикл там, гитару… хотелок куча.

– Врешь.

Как у нее это получается? Мгновенно разоблачать людей. Почему? Слишком топорно соврал? Точно, утром Кага тоже сразу меня раскусил.

Неужели я так плохо вру?

– Тоно, ты точно не из тех, кому это интересно.

– Нехорошо судить людей по внешнему виду.

– Скажешь правду? – Ханасиро уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

Почему она такая настойчивая? Совсем не похоже на ее поведение в школе. Кстати, я забыл спросить: а что Ханасиро здесь делает? Встретиться в таком месте случайно попросту невозможно. Значит, она следила за мной. Но если так, неясно, зачем ей это. Что ей от меня нужно? И если это действительно что-то важное, разве стала бы она идти за мной по рельсам и заходить в этот подозрительный туннель? Неужели дело настолько серьезное?

Но если так, она бы сразу окликнула меня… Нет, все