Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

— Не надо, госпожа Айлин! Будет полный дурдом!

— Ну-ну, — подбодрила Айлин, поднимаясь из-за стола. — Придётся немного потерпеть.

— Как всегда… Сначала печаль, радость потом.

В кухню вошёл Гордон с огромной охапкой первых роз — белых и розовых, крупных, душистых, в капельках росы. Айлин ахнула.

— Чудо как хороши, Гордон! А какое волшебное преображение парка… Даже не хочется уходить с прогулки. Ну, почему я раньше даже не подозревала о твоих талантах?!

Садовник сиял.

— Вы очень добры, госпожа Айлин, благодарю!

— А как соседи? Надеюсь, не причиняют неудобств? Я слышала, Шотка переехала к Антею. Пёс не мешает? Птица?

— Всё отлично! — заверил Гордон. — Хорошие ребятки. Мы с Цветой только рады. Раньше во флигеле было пустовато, Цвета целыми днями одна, а сейчас дом ожил. — Гордон понизил голос и сказал доверительно: — Своих детей у нас нет, и она счастлива, что может о ком-то заботиться. По выходным зовём их на пироги, да и обедаем вместе почти каждый день.

— Замечательно, — улыбаясь, сказала Айлин и ненадолго задержалась на кухне, чтобы посмотреть на ежиху Лялю, которая выбралась из кошачьего лаза и принялась лакать молоко из блюдца.

2

Фанни только вошла в кабинет к Айлин, как появился Лунг с сообщением, что приехал господин Кабошон, ювелир дома Монца.

— Я же могу присутствовать? — спросила Фанни, усаживаясь на диван. — По нашей с тобой договорённости, бабушка.

— У меня от тебя секретов нет…

— А лицо кислое. Не переживай, я постараюсь быть тактичной.

— Постарайся.

В сопровождении секретаря вошёл Кабошон — великан с кейсом в одной руке и букетом белых лилий в другой. Лунг по своему обыкновению устроился в уголке. Кабошон, косясь на него и Фанни, сказал:

— Я не имел возможности сделать это раньше, так как был завален работой, но сейчас позвольте поздравить вас, госпожа Монца…

— С чем? — удивилась Айлин.

— Газета «Взгляды» подробно осветила противостояние Спящей крепости и тёмной ведьмы! — взволнованно пророкотал Кабошон. — Ваше мужество, госпожа Айлин, этот брильянт в прекрасной оправе…

Айлин жестом остановила его.

— Я просто выполняла свой долг, господин Кабошон. Букет предназначается не мне, а девушке, сыгравшей более важную роль в этой истории… — Она взглянула на Фанни.

— Я как раз собирался сказать, госпожа Фанни, что вы самая достойная наследница из всех возможных!

Смущённая Фанни приняла от Кабошона букет.

— Спасибо… Но я не…

— О чём это вы? — недовольным тоном сказала Айлин. — О каких ещё наследницах?

— Простите, сам не понял, что сказал. — Кабошон извлёк из кейса и разложил на столе перед Айлин несколько бархатных футляров для драгоценностей, разного цвета, и раскрыл их. — Ваш заказ ко дню рождения мурров выполнен, госпожа Монца. Извините за небольшую задержку.

Айлин любила заказывать подарки задолго до общего дня рождения мурров, который праздновали зимой.

— Похоже, у вас много работы? Местные заказы?

— Разные.

Айлин не сдержала саркастической усмешки.

— На душе светло, когда слышишь о благоденствии нашего общества. Я бы с радостью взглянула на список ваших клиентов, господин Кабошон, чтобы не получать отказы на благотворительных аукционах и распродажах. А то ведь отговорка одна: нехватка средств и чуть ли не нищета. — У Кабошона вытянулось лицо, и Айлин поспешила его успокоить: — Нет-нет, я не требую. Это мысли вслух. Модный ювелир-то чем виноват? — Она рассмотрела изящный медальон из розового золота, усыпанный бриллиантами. — Для Мягкой Кошки Югаев? Хорош.

— Согласно рангу, — пробормотал ещё не пришедший в себя Кабошон. — Ровно сорок пять камней чистейшей воды.

— Ровно?

— У госпожи Киши-Китоки скоро день рождения, и я подумал, что символичность не помешает.

— Если бы этот подарок мог её утешить…

— Всё так… Ужасное горе — потерять внука…

— А этот, полагаю, для Дрём-Лисов? Семейка обожает крупные изумруды.

— Слишком шикарные, — буркнул Кабошон.

— Формально, это не для них, а для Рыжей Кучки. — Айлин указала на медальон белого золота, с крупным чёрным бриллиантом в россыпи мелких. — Бастет? Я угадала? Ах, господин Кабошон, как же это красиво… Танита с её тонким вкусом оценит ваши труды.

— Я старался, — просто сказал он. — А это для Сантэ и Господина Миша. Благородная шпинель и сапфиры в вашем любимом белом золоте. Вам нравится, госпожа Монца?

— Изумительные, — сказала Айлин, рассмотрев камни, и взяла футляр с платиновым медальоном, украшенным двумя огромными жёлтыми камнями. — Как два кошачьих глаза. Для Вана? Топазы? Нет? Неужели бриллианты?

— Эвклазы, — с чувством сказал Кабошон. — Удалось купить на аукционе в Петре.

Айлин нежно погладила камни.

— Такие впечатляющие вижу впервые.

— Вынужден признаться в том же.

— И наконец? — спросила Айлин, тяжело вздохнув.

— Да. — Кабошон осторожно вынул из кейса футляр, обтянутый чёрным бархатом, и так же осторожно положил на стол перед Айлин. — Хотите взглянуть?

— Нет, но придётся.

Она тронула защёлку на футляре. Крышка взлетела с резким щелчком, и Кабошон поспешил отвернуться.

Внутри лежал завёрнутый в прозрачную вуаль увесистый медальон из жёлтого золота. Он был полностью покрыт искуснейшей мелкой вязью из витиеватых знаков, маскирующих девиз Тьмы. Айлин не стала вглядываться и быстро захлопнула футляр.

— Нынче без камней?

— Гравёры стали в чувствительную сумму…

— Надеюсь, никто не пострадал? У них нет родственников из наших мест? Кровь, знаете ли, не шутка, а у нас тут всё так перемешалось.

После проблем в прошлом году Айлин беспокоилась. У гравёра отнялись руки, и хорошо, что только на несколько дней.

Кабошон залился румянцем.

— Мы всё учли. Гравёров пригласили издалека и проверили самым тщательным образом, а также довели их количество до шести. Гравировали по одному символу за раз, по очереди. Кроме того, делали значительные перерывы, чтобы ослабить возможный вред.

— Очень мудро. — Айлин встала и через стол протянула к Кабошону руки. Тот вскочил, взял её суховатые пальцы в свои мягкие белые ладони и легонько сжал. Это был их своеобразный ритуал. — Вы большой мастер, господин Кабошон. Такая изящная работа, нет слов…

— Благодарю, польщён. Опыт, госпожа Монца. То, чего не хватает молодости.

— И талант! Что ж, настал миг расплаты?

Но Кабошон всё ещё не мог вздохнуть с облегчением.

— Если честно, страшусь назвать цену. Но вы же видите, все камни — первого порядка, исключительный материал.

Айлин пододвинула к нему лист бумаги и ручку и, когда Кабошон осторожно начертал несколько цифр, кивнула.

— Ерунда.

Он не смог скрыть восторга.

— Вы так щедры!

— Для моих друзей мне ничего не жалко! — громко, с выражением произнесла Айлин, и Кабошон с благодарным бормотанием принял четыре запечатанные пачки ассигнаций, которые она вынула из стола.

— Тут больше, чем