Долгожданная кража - Евгений Васильевич Шалашов

не было бы. Не таких уламывали. А эта сразу видно, девка податливая. Я бы её того… – И следователь совершил недвусмысленный жест руками, тот самый, что и несколько дней назад.

Про мою Нину такое? И тогда я не сдержался. Нельзя сказать, что это была пощёчина, вполне оправданная в данном случае. Это была оплеуха. Хорошая деревенская оплеуха с заявкой как минимум на фингал под глазом. Пока голова следователя дребезжала между моей ладонью и косяком, я уже пожалел о содеянном. Погорячился, пожалуй. Ведь как посмотреть? Можно и так, что ничего такого, заслуживающего наказания действием, Утягин и не совершил. И тогда я не защитник оскорблённой чести (фу, какой пафос!), пусть и не своей, а просто грубиян и забияка. Да ещё можно и в ответку получить.

Я приготовился ждать, но на ответку у Утягина не хватило пороху. Вместо этого он прикрыл ладонями свои бедные уши и тоненько запричитал:

– Ну всё, Воронцов, тебе кранты! Вылетишь теперь отсюда, как пробка из затычки!

Пробка из затычки – это что-то новенькое! Видимо, от знакомства с косяком у моего оппонента наступило временное обрушение когнитивных связей. А Утягин продолжал в том же духе:

– Это тебе даром не пройдёт! Все видели, как ты меня! Вот ты, ты видел?

Я проследил за взглядом следователя и увидел в конце пустынного коридора Женьку Митрофанова, сыщика и моего лучшего другана. Да, неудачный свидетель для Утягина подвернулся. Женька стоял с обалдевшим видом, но, услышав обращение в свой адрес, подошёл вплотную к мученику и внятно произнёс:

– Заруби себе на носу: меня здесь нет. Это тебе кажется от помутнения рассудка. И Воронцова нет. Верно ведь, Воронцов?

От неожиданности я согласно кивнул. И пока следак с обалдевшим видом переваривал услышанное, Джексон мягко, но настырно увлёк меня прочь, от греха подальше, так сказать. За поворотом коридора он освободил меня от своего дружеского, но плотного захвата и протянул свою пятерню:

– Не спрашиваю за что, но уважаю. Молоток! Эта харя давно кирпича просила, да смельчаков не находилось. Так что держись. Я с тобой! Потом расскажешь.

И Джексон умчался по своим делам. А я отправился по своим, теребя в голове известное изречение о том, что лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть.

Остаток рабочего дня я провёл в размышлениях о том, как бы мне половчее заняться раскрытием кражи, чтобы чаще встречаться с Ниной, да ещё при этом заявить о себе самым благоприятным образом. Воспоминания о тех событиях в жизни номер один, которые я старательно пытался реанимировать, выглядели какими-то смутными и помогали мне мало. Да я уже и сам понял, что всё идёт не совсем так (или даже совсем не так), как в первой версии моего бытия, вне зависимости от моих хотений. В прошлый раз, насколько я помнил, мы с Утягиным не конфликтовали, хотя симпатий к нему я и тогда не испытывал. И сейчас в душе у меня не было никакого ощущения, что я повторяю прежнюю версию своей жизни. Только в данный момент мне это было неважно. Весь мой мир заполнила девушка, которую я ждал очень давно, кажется, целую жизнь, и наконец дождался.

Меня и в самом деле никто не тревожил, не иначе, как моя горячая молитва попала по адресу, и две бутылки пива в качестве приза, да ещё обещанный зуб заинтересовали богов. Но о раскрытии кражи думалось, прямо скажем, плоховато. Вместо этого в воображении сначала смутно замаячил, а потом и явно оформился какой-то документ. Я присмотрелся внутренним зрением – «Талон для новобрачных». Он обещал Нине и Алексею несметные богатства, недоступные простым смертным: кольца, костюм, свадебное платье и даже одеяло, правда, за свои денежки. Это видение сразу же вызвало и другое – Салон для новобрачных, то есть магазин на площади Металлургов, где эти несметные сокровища можно было приобрести.

В магазин я зайти не успел. Послышался скрип двери, и в кабинет собственной персоной заявился друг мой закадычный Санька Барыкин. Наверное, оружие пришёл сдавать, да и заглянул по пути. Я с досадой вышел из своих грёз. Не говоря ни слова, Санька сделал выразительный кивок головой – давай выйдем.

– Что, опять в баню? – испугался я. – Не пойду. Ты сначала веник найди настоящий. А то, будь я женат, меня бы из дома выгнали после той бани. Следы от твоего голика, который ты назвал веником, до сих пор у меня на спине. А они, между прочим, очень уж на длинные царапки смахивают.

Санька проигнорировал мой пассаж и снова махнул головой – на выход!

– Да в чём дело-то? Давай выкладывай! – рассердился я. – Что ты мне тут пантомиму изображаешь. Тоже мне, Леонид Енгибаров![3]

Это я ловко про Енгибарова-то вспомнил. Сам не ожидал.

Санька не выдержал.

– Что ты мне тут со своим Енгибаровым? Не понимаешь, что выйти надо, поговорить?

– А здесь что не так? – удивился я. – Видишь: никого нет, проходи, садись, говори!

– Нет, пойдём выйдем, – упрямился Санька.

И тогда я догадался.

– А-а, ты товарища майора из розетки боишься?

По моим представлениям, этот анекдот про майора КГБ, сидящего на прослушке, был известен всем приличным людям, но Санька и тут проявил свою некомпетентность. Он чуть не плюнул на пол и заявил:

– Лёха, я тебя сегодня отказываюсь понимать. Несёшь какую-то ахинею, взгляд придурковатый… Слегка, – тут же поправился он. – У тебя всё нормально?

– Не-а! – тут же весело ответил я другу, чем окончательно загнал его в прострацию.

После некоторого молчания он просительно заявил:

– Может, всё-таки выйдем, поговорим?

Мне стало немного стыдно. Что я, в самом деле? Наверное, у Саньки есть причина вести себя так.

– Всё-всё, сдаюсь, Санёк, извини. Был неправ. Искуплю. Две бутылки пива с получки. Зуб даю.

Что я сегодня с этим пивом, в самом деле?

Товарищ мой сразу успокоился.

– Тогда собирайся. Да, может, и по домам заодно?

А что? Можно и по домам, пока никто не зацепил на помощь страждущему товарищу. А когда мы вышли на улицу, Сашок попросил:

– Лёха, я про товарища майора не понял. Просвети…

И я просветил друга. Саня отсмеялся с удовольствием, потом посерьёзнел и заявил:

– Всё правильно, стало быть!

– Что именно? – удивился я.

– Что я тебя на улицу вытащил. Слушай, тут такое дело…

Глава 6

И снова Барыкин

Мы отошли от конторы (так на милицейском сленге звучит райотдел министерства внутренних дел, или РОВД) уже достаточно далеко, а мой весьма решительный по