Моя русская княжна - Арина Теплова

сейчас там, на этой опасной вылазке. В лагере остался небольшой отряд из сорока человек под командованием капитана на тот случай, если вдруг турки предпримут неожиданное нападение на наши позиции.

Около полудня в лагерь прискакали первые вестники с поля боя.

— Редут почти взяли! — прогорланил поручик нашему доктору. — Сергей Михайлович приказал немедля ехать с телегами и сёстрами туда. Раненых много. Нужна помощь!

— Понял! — отозвался Ливанов. И тут же обернулся к нам. — Шурочка, Фрося, Ольга, немедля собирайтесь. Сумки проверьте, всё для перевязки, всё чтобы было! Игнатий Ильич, телегу готовь!

— Всё уж готово, Илья Трофимович! — отчеканил ефрейтор, который временно исполнял обязанности кучера.

— Через пять минут едем! — продолжал командовать доктор. — Варвару кликните. Она тоже с нами. Прасковья Ивановна, вы на следующей телеге с Дуняшей! — добавил он, когда пожилая сестра подошла к нему.

Глава 18

Я быстро побежала к палатке, чтобы взять свою сумку и собрать всё, что нужно. Надо было ещё переодеться в серый передник и старое пальто. Я знала, что, возможно, придётся ползать по земле или склоняться под пулями.

Уже через пять минут, как и велел доктор, мы ехали на телеге в сторону грохочущих пушек и громкой стрельбы. Ольга, достав молитвенник, читала шёпотом молитвы, и я её прекрасно понимала. У меня у самой был мандраж. Я опять вспомнила наш приезд в лагерь, когда погибли наши сёстры. А этот месяц мы жили здесь вполне сносно. Открытых боевых действий не было. Сейчас же мы ехали в самое пекло. И все это понимали.

Турецких позиций мы достигли уже спустя минут двадцать и сразу же ворвались в вихрь оглушающего боя.

Не знаю, как это: «редут почти взяли», но окружающая обстановка показалась мне жуткой. Ядра разрывались вокруг, рукопашные схватки турков в темно-синих мундирах и наших воинов шли повсюду. Крики, хрипы, грохот орудий и беспорядочная стрельба наполняли пространство вокруг. Пыль и грязные воронки. Дым от пушек затмевал небо и щипал глаза.

Мы остановили телегу у небольших кустарников, рядом с нашими штабными офицерами, которые в этот момент что-то яростно обсуждали. Я быстро отыскала глазами Сергея Михайловича, с отцом было всё в порядке. Он в этот момент смотрел в подзорную трубу и что-то кричал, размахивая рукой.

— Пошли, девчата! — велел громко Илья Трофимович, поправляя свою сумку на боку. — Идите по двое. Под пули не лезть. Сильно раненых волочь по земле. Кто может идти сам, пусть у телеги ползёт.

Мы все согласно закивали. Я пошла вперед в паре с Фросей. Не геройствовали, конечно. Пригибаясь к земле, наклонялись над упавшими, осматривали их. Одного перевязали, и он снова бросился в бой. Второго уволокли на его шинели к телеге. Побежали обратно, пока ефрейтор помогал раненым взобраться на телегу.

Почти полчаса мы перемещались с Фросей по грохочущему полю под пулями, и я никак не могла привыкнуть ко всему окружающему. При каждом взрыве ядра где-то рядом вздрагивала.

Раненых и убитых было очень много. Мы перевязывали сначала только наших. Потом я пожалела одного из турков и перевязала его руку. Фрося отругала меня, сказав, что я дура и помогаю врагу.

— Добить его надо! А ты на него бинты тратишь! Их и так мало!

Я промолчала и тут же наклонилась над одним из раненых русских, осматривая его.

В какой-то момент я увидела на коне знакомого прапорщика.

— Как идет наступление? Ещё не взяли редуты? — окликнула я его.

— Пока нет, Александра Сергеевна! — прокричал он в ответ. — Турки на смерть стоят. Но мы всё равно возьмём их!

— А подпоручик Ладыгин где? Я что-то его не вижу, как приехала. Он с той частью полка, что заходила сзади?

— Нет. Беда с ним приключилась. Убили его ещё в самом начале атаки, — произнес прапорщик, хмурясь.

— Как это? — пролепетала я в ужасе.

— В его коня ядро прямиком угодило, разорвало на смерть, — объяснил прапорщик и поскакал дальше.

Перед моими глазами всё поплыло. Я ощутила, как у меня болезненно сжалось сердце.

Удар был слишком силён.

Андрей погиб?

Вот так неожиданно и просто?

Я не хотела в это верить. Не могла принять эту данность.

Вот ещё вчера в обед мы с ним спорили в столовой палатке, а сегодня его уже нет. И никогда больше не будет. Он не подойдёт ко мне, не скажет милые слова. Не прикоснётся, не поцелует. И только потому, что кто-то решил устроить эту войну, а мой отец и его офицеры решили сегодня взять этот редут, будь он неладен.

Из моих глаз потекли слёзы.

Именно в этот момент я поняла, что Андрей далеко не безразличен мне, если не сказать больше. Я осознала, что люблю его. Вот такого неугомонного, напористого и обидчивого.

Но теперь моя любовь уже не имела значения. Ибо его больше не было на этом свете.

— Саша! — врезался в моё сознание резкий окрик Фроси. — Что с тобой?!

— Нормально всё, — прошептала я, утирая грязным кулачком слёзы.

Увидела, что отчего-то сижу на коленях на грязной траве.

— Помоги мне! В голову сильно ранен.

Я быстро подползла к Фросе, и мы вместе перевязали нашего солдата. Затем Фрося повела его к телеге, придерживая, ибо он то и дело терял сознание.

Я же осталась одна. Душевная боль оттого, что подпоручик погиб, всё нарастала. И я понимала, что надо взять себя в руки. Я должна помогать раненым, ведь бой всё ещё продолжался.

Медленно я пошла дальше, чуть пригибаясь и видя, что наши парни уже бьются на самих редутах, в рукопашную, тесня турок обратно в окопы.

И тут я невольно запнулась за что-то. Опустив глаза, увидела, что чья-то сильная рука схватила меня за щиколотку. Это был турок. Какой-то офицер, судя по форме и эполетам. Он лежал на спине, распластался на земле и взирал на меня убийственным, тёмным взором. Его правый глаз был залит кровью, а в боку торчал крупный осколок ядра.

— Пить! — прохрипел он на турецком.

Я немного знала их язык. Сестра Ольга обучала меня ему перед сном.

Я тут же испуганно отшатнулась от него, дёрнув ногой и освобождая её из его окровавленных пальцев.

— Помоги! — прохрипел он жутким голосом, всё так же по-турецки и так властно, что я на миг опешила от его наглости.

— Ещё чего, гад?! — процедила я в ответ, и пред моим взором вдруг появилось милое лицо Андрея.

Моего Андрея. Мертвого. Такого молодого и красивого!

По моему телу пробежал ледяной озноб. У меня возникло неистовое, дикое желание: «добить» этого