Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

поддерживать порядок, следить за охраной границ, собирать информацию о других серых зонах. Ничего сложного для существа, которое выжило в мире монстров и дослужилось до ранга Санджака.

После я с девушками и Амусом выбрался наружу. Лагерь, что устроили в столице кипел жизнью. Повсюду горели костры, освещая ночное небо красновато-оранжевым светом. Пьяные воины пели боевые песни, стуча мечами о щиты. Женщины в ярких одеждах танцевали, крутясь в диком темпе под аккомпанемент барабанов и странных струнных инструментов.

Запах жареного мяса смешивался с дымом костров и крепким кумысом, создавая неповторимую атмосферу монгольского праздника. Воздух дрожал от криков, смеха и звона оружия.

Нам нужно было оставаться незамеченными. Призвал своих морозных паучков. Они прибыли бесшумно, материализовавшись из теней.

Мы двигались, избегая шумных групп гуляющих воинов. Лахтина и Фирата скользили следом. Амус замыкал процессию.

Палатка Тимучина стояла чуть в стороне от основного лагеря. Большая, покрытая тяжелыми шкурами, с символами власти над входом. Двое стражников у входа сонно опирались на копья, явно мечтая присоединиться к общему веселью. Мы обошли их по широкой дуге и пробрались к задней стенке палатки.

Хан Монголии, великий воин и тактик, сидел на шкурах, уставившись в пустоту. Его могучая фигура казалась сгорбленной, плечи опущены, а взгляд остекленел. Перед ним стоял наполовину пустой кувшин с кумысом и нетронутая тарелка с мясом. В руке он сжимал какой-то медальон.

— А вот и ты, — произнёс он, когда увидел меня и мою делегацию.

Голос хана прозвучал глухо, словно из глубокого колодца. В нем была только усталость и странная пустота.

— Не понял. — улыбнулся. — А где вся радость от победы? Кто совершил свою давнюю мечту? Я что ли хотел единую монголию?

Говорил нарочито бодро, стараясь встряхнуть старика. Слишком хорошо знал, что такое состояние может быть опаснее любой физической раны. Воины часто ломаются не в бою, а после него, когда адреналин схлынул, а цель достигнута.

— Это… да. — хан смотрел в точку. — Но… Я…

Его пальцы сжали медальон с такой силой, что костяшки побелели. Старик выглядел как человек, который заглянул в пропасть и увидел там… ничего. Абсолютное ничто, отсутствие смысла, пустоту бытия.

Эта меланхолия, эта тоска… Я видел их слишком часто у людей, посвятивших всю жизнь одной цели. Достигнув её, они внезапно оказывались в пустоте, без маяка, без направления. Особенно часто это случалось с военными, для которых война была не просто работой, а образом жизни, сутью существования.

— Тимучин! — подошёл ближе и сел.

Пахло от хана не кумысом, как можно было ожидать, а каким-то травяным сбором. Значит, даже напиться толком не смог, просто сидел здесь, погруженный в свои мысли.

— Ты же понимаешь? — смотрели на меня пустые глаза.

В его взгляде читался немой вопрос, который он не решался произнести вслух. Воину не пристало просить о помощи, но душа его кричала от отчаяния.

— Конечно. — кивнул. — Где мой?

— Голем? — повернулся старик. — Я его спрятал.

Хан поднялся и открыл один из сундуков в котором и был мой маленький полурослик. Камень зашевелился и тут же выскочил.

— Господин! — обрадовался Лампа… — Я так рад!

Голем двигался неуклюже, его каменные суставы скрипели от долгого бездействия. Сосредоточился и переместил его в пространственное кольцо. Не хотелось бы оставлять его тут.

Ощутил привычное тепло, когда голем исчез в пространственном кармане. Там он будет в безопасности, пока я не найду способ вернуть Лампе его физическое тело. Еще одна задача в длинном списке.

— Что мне теперь делать? — спросил Тимучин. — Мой путь… Это путь воина.

Что дальше? Стареть и медленно угасать, наблюдая, как младшее поколение пожинает плоды его трудов?

— Если ты хочешь новую цель… — подмигнул ему. — То у меня есть одна.

Глаза хана сверкнули. Искра интереса разгоралась в медленное пламя. Старый воин выпрямился, плечи расправились, а осанка снова стала царственной. Передо мной сидел человек, готовый к новым свершениям.

Расстелил на низком столике карту — подробную, с указанием всех ключевых крепостей, дорог и переправ. Мой палец скользил по бумаге, очерчивая будущие маршруты наступления.

— Здесь, в ущелье Хан-Кай, твои люди создадут видимость концентрации сил, — говорил я, постукивая по определенной точке. — Это отвлечет основные силы противника, позволит нам ударить здесь и здесь.

Тимучин слушал с нарастающим воодушевлением. Его пальцы, покрытые шрамами от десятков сражений, быстро делали пометки на своей карте. Временами он вскакивал, чтобы лучше рассмотреть какой-то участок, или задавал острые, точные вопросы, выдающие острый военный ум.

— А сколько времени потребуется для передвижения войск от Иртыша до этих рубежей? — спрашивал он, указывая на горный перевал.

— С учетом обозов и артиллерии — пятнадцать дней в хорошую погоду, — отвечал я, прикидывая дистанции. — Но если погода испортится или император успеет подтянуть резервы, придется действовать иначе.

Глаза хана сияли боевым азартом. Кровь древних завоевателей бурлила в его жилах, требуя новых походов, новых побед.

— А что я получу взамен? — спросил он.

Вот же старый лис, я ему тут помогаю кризис решить, а он уже о награде спрашивает. Очень в его духе. Молодец! За это и ценю его.

Не смог сдержать улыбки. Именно такая практичность и сделала Тимучина великим ханом. Сентиментальность хороша для бардов, а лидерам нужен холодный расчет.

— Что хочешь? — спросил я. — Хотя… тебе нужны маги, алхимики и артефакторы, что бы народ свой усилить. Стать ещё более великими.

После того, что Хан увидел, когда использовал мои зелья и артефакты, хочет чтобы у него были такие люди. Чтобы монголы были сильны не только шаманством, но и ещё чем-то.

Они для меня и моей империи стать угрозой не смогут. Завоевывать кого-то другого? Может быть… Так что я не рисковал, а давал вполне разумную плату за его поддержку.

Да и баланс сил нужно соблюсти. У меня ещё есть Османская империя и они чуть сильнее, пусть и немногочисленнее монголов. Значит уравновесим моих союзников.

— Прав? — произнёс я с улыбкой.

— Согласен! — не стал он юлить и скрывать намеренья. — Тогда по рукам, брат! — произнес он, протягивая мне свою мозолистую ладонь.

Наши руки встретились в крепком рукопожатии. Вот так вот в простой палатке, рядом с бывшей столицей джунрагии мы решили пойти войной на императора. Всё его новое войско. Сейчас его разделят. Часть оставят тут, а другая к моим